Тут Унферт,сын Эгглафа, сидевший в стопаху владыки Скильдингов, начал прение(морепроходец, пришелец Беовульф,его раззадорил: неужто в миреему соперник505 нашелся, воинпод небом славный, его сильнейший),и вот он начал: «Не тот ли ты Беовульф,с которым Брека соревновалсяв умении плавать, когда, кичасьнепочатой силой,510 с морем спориливы, бессмыслые, жизнью рискуя?Ни друг, ни недруг, ни муж разумныйне мог отвратить вас от дикой затеисоперничать в океане. Пучин теченьясеча руками,515 взмахами меряяморе-дорогу, вы плыли по волнам,по водам, взбитым зимними ветрами,семеро суток. Тебя пересилилпловец искусный, тебя посрамил он:на утро восьмое,520 брошенный бурейк норвежскому берегу, он возвратилсяв свои владенья, в земли Бродингов,в дом наследный, где правит поныне,на радость подданным, казной и землями.Клятву сдержал525 сын Бенстана —был первым! Вот почему япредчую худшее (хотя и вправдуты крепок в битве, в честной сече),коль скоро, с вечера тут оставшись,ты встретишь Гренделя!»530 Ответил Беовульф,сын Эггтеова: «Не чересчур литы, друг мой Унферт, брагой упившись,о подвигах Бреки тут разболтался?На самом же деле никто из смертныхсо мной не сравнился бы535 мощью на море,выдержкой на океане. Когда-то, поспорив,мы вправду задумали, жизнью рискуя(а были оба еще недоростками!),взапуски плавать в открытых водах.Сказано — сделано:540 кинулись в зыби,клинки обнажив ради защитыот хищных тварей, там обитавших.Сил недостало ему тягатьсясо мной на быстринах, но я не покинулего над бездной:545 вместе держалисьв опасных водах, рядом плылипятеро суток, покуда буряи сумрак ночи, северный ветер,снег и волны кипящих теченийне разлучили550 нас в ненастье.Со дна морского нечисть восстала —в пене ярились полчища чудищ.Рубаха-кольчуга искусной вязки,железной пряжи мне послужила,шитая золотом,555 верной защитой,когда морежитель, стиснув когтистымилапами тело, вдруг потащил меняв глубь океана; Судьбой хранимый,я изловчился, — клинком ужалилзверя морского —560 канул на днообитатель хлябей. Кишела нежить,грозя мне погибелью в бурлящей бездне,но я поганых мечом любимымучил, как должно! Не посчастливилосьзлобной несыти565 мной поживиться,плотью лакомой, пищей пиршественнойв глубоководье, зато наутров прибрежных водах всплыли распухшиетуши животных, клинком усыпленных, —и с этой поры570 стал безопасенпуть мореходный над теми безднами.Божий светоч взошел с востока,утихла буря, и я увиделисточенный ветром скалистый берег —Судьба от смерти575
