Вскоре послышался знакомый шум двигателя, хлопнула калитка. Жорик долго возился в коридоре, снимая верхнюю одежду, и, не переодеваясь, сел за стол с газетой – будто после ужина снова собрался уезжать. Тут же из какого-то тайного угла материализовался рыжий поганец Рэмбо, тяжело взгромоздился на табурет, утробно заурчал. Но Ксана, занятая своими переживаниями, не обратила на него никакого внимания.
Жорик возбуждённо произнёс:
– Представляешь, Лекса, сегодня в центре города на остановке какая-то мразь расстреляла людей, – он произнёс это весело, с удовольствием смакуя сенсационную новость. – Как хорошо, что я работаю на Кечкеметской, а то бы до сих пор в пробке стоял.
– А ты откуда знаешь?
– Мне наш водитель рассказал. Водители – они, как бабки деревенские, знают всё и сразу. Кстати, щёлкни местный канал, может новости покажут.
Ксана равнодушно нажала на пульт и, не глядя в телевизор, продолжила мешать салат.
Жорик оживился:
– Вон, смотри, показывают, – он отложил свои «Аргументы» в сторону и с интересом стал наблюдать за экраном.
Ксана услышала голос диктора: «… видеозапись передал органам милиции один из свидетелей. Всем, кто знает местонахождение этой женщины, просьба срочно позвонить по следующим телефонам…», – внизу бегущей строкой поплыли цифры.
Увидев на видеозаписи себя – такую же причёску, узкое лицо, кургузое пальто, давно просившееся в утиль, Александра изумлённо застыла и похолодела, на затылке зашевелились волосы. Она усилием воли подавила приступ паники и заставила себя смотреть внимательно. «Ну же, ты журналист, соберись!» Нет, это точно не она. И пальто не такое, голенища полусапожек высоковаты, лицо странно застывшее, будто натянутое.
На экране двигалась чужая женщина, одетая в Ксанину одежду, с ее причёской и внешностью, уверенная в себе и безжалостная.
Ксана растерянно улыбнулась. Ненастоящая Александра Романова подняла пистолет. Видно было, как он несколько раз вздрогнул в ее руке, хорошо был слышен сухой треск одиночных выстрелов. Потом она села в машину, которая тут же уехала. Показали ещё несколько видеозаписей, и везде была она – Александра Романова. Когда на экране снова появилась телеведущая и стала отчётливо повторять телефоны горячей линии, ложка выпала из ослабевшей руки Ксаны и с оглушительным звоном загремела по кафельному полу.
– Ч-что эт-то? – собственные губы показались ей деревянными.
Она повернула голову в сторону Жорика и натолкнулась на его тяжёлый взгляд – он разглядывал ее в упор, будто впервые увидел, челюсти сжались, узкие губы сжались в нитку, взгляд стал недобрым. Ксана, не моргая, смотрела на него широко раскрытыми глазами, наполненными неподдельным ужасом, смешанным с изумлением, и он первый опустил глаза.
Жорик всегда мыслил трезво и, главное, быстро. Он давно научился моментально принимать решения – согласно обстоятельствам и всегда в свою пользу. Конечно, в телевизионном ролике была не Лекса. Та, другая, двигалась чётко, хищно, совсем не так, как его жена – распоследняя клуша, терявшая всё на свете, и ни на что, кроме дурацких статеек, неспособная. Она не умела стрелять. Он это знал точно. Хотя… кто ее знает…
– Ты что, этому веришь? – после увиденного по телевизору ее слова прозвучали неуместным оправданием.
Жорик задумался. Его бывшая жена стояла посреди кухни, некрасиво растопырив пальцы, словно выпачкала их в грязи, вид ее был жалким. «Эту дуру вот-вот арестуют, мне нельзя ее защищать. Пока будут решать, что с ней делать, поживу один, осмотрюсь, детей – к тёще. Но почему именно она, куда ее занесло? Ладно, хорошо хоть свидетельство о разводе есть. Главное – дождаться ментов».
Приняв решение, он поднял голову и как можно непринуждённее улыбнулся:
– Лекса, я есть хочу. И вообще, если это не ты, так и не волнуйся, разберутся, – и он снова равнодушно уставился в газету.
Ксана поставила на стол салат, хлебницу, два прибора, салфетки, села напротив, сложила руки на коленях, стала напряжённо рассматривать собственные ногти. Жорик, искоса поглядывая на ее бескровное лицо, набрал в тарелку нарезанной капусты.
– Ты тоже поешь, – ласково проговорил бывший муж, – всё будет нормально, – а про себя с раздражением подумал: «Тебе пригодится, милая… Скорее бы закончился этот бардак. Ещё не известно, как всё это отразится на мне. Идиотка!»
Ксана подняла глаза и увидела перед собой совершенно чужого человека, с аппетитом жующего разогретое мясо. Ее передёрнуло от отвращения.
– Нет, не могу. Схожу в магазин за сигаретами. Тяжёлый день.
