Берег мертвых незабудок полностью

Теперь покачнулся Вальин. Он словно услышал эхо пяти прожитых без семьи кругов. Эхо всех голосов, что пытались объяснить ему, как же так вышло. Эхо всех голосов, обвинявших в Великом Разладе кого угодно, только не себя.

– А людей, принесших факелы и камни, можно было вразумить иначе? – прошептал он, не веря ушам. – Они убили бы его – и хорошо, если только его, а не всех служителей и прихожан, находившихся в тот день в храме. Арнст, твой отец ведь…

Но Арнст распалялся и точно не слышал. Он продолжал сыпать обвинениями:

– Ваш gan отсиделся у нас, а потом влез на трон! А вы верите ему, прощаете его, принимаете его лекарства! – Он хлестко указал на синий флакон у Вальина на шее. – Вы раз за разом договаривались с ним там, где должны были привести на веревке, как зверя! Вы король по закону! По праву преемника! А он…

Это было уже невыносимо, казалось лицемерием – хотя, скорее всего, было лишь данью отчаяния. Вальин поднял руку, прося замолчать, но Арнст не замолчал. Его трясло, волосы его стояли дыбом, словно шерсть животного. И он, как животное, щерился.

– Да на что вы надеетесь? – выдохнул он наконец. – На что? Эта тварь может глотку перекусить, и вы знаете это! – Вальин в третий раз сжал кулаки, но ответить не смог. – Да вы видите, как он смотрит на вас, будто сейчас сожрет или вас, или любого, кто к вам приблизится? Эти горящие глаза, эти…

– Арнст! – Бросило в жар, захотелось просто расхохотаться ему в лицо, но получилось только зайтись жалким кашлем. Смех застрял в горле. – Арнст, и снова хватит, почему, по-твоему, самое страшное в человеке – это его…

…острые зубы? Но закончить он не успел.

– Впрочем, я не дам, нет, нет…

Арнст обогнул разделявший их стол, швырнул на него карту, приблизился к Вальину и откинул со лба прядь. Криво улыбнувшись, коснулся золоченой рукояти за своим широким кожаным поясом. У него с давних времен уцелел пистолет, даже уцелели заряды. По дулу шел витой узор колючих розовых побегов. Вещь отца. Вальин ее помнил.

– Если его чернорылое величество, – Арнст сипло, рвано вздохнул, – сунется к вам так близко еще раз, если посмеет требовать чего-то или…

Вальин проследил за движением, а потом, сам того не осознав, резко перехватил чужую руку. Сжал так, чтобы Арнст почувствовал: пальцы ледяные и на ощупь напоминают крошащийся коралл. В них было еще достаточно силы. Но уже мало жизни.

– Посмотри на меня. – Хотя из горла рвалось: «Это не твое дело, не суйся между нами, не смей!», Вальин сказал именно это. Это было важнее. – Хорошо посмотри. Нет… Лучше. Ты ничего не видишь?

Арнст, рванувшийся поначалу назад, застыл. Вальин подтянул его еще ближе и второй рукой взял за подбородок. Почувствовал под пальцами непривычную щетину, убедился: Арнсту скверно дались последние дни, видимо, он много переживал, раз пренебрег обычным своим лоском. Но сочувствие не пришло.

– Как думаешь, – вкрадчиво заговорил он, – с кем из нас двоих, одинаковых по убеждениям, разных лишь по расе и немного по возрасту, вам будет спокойнее? Кто вас вылечит? Кто не умрет в момент, когда будет вам нужен, как Иллигис? Скорее всего… – Вальин вздохнул, – я даже не смогу продолжить род. У таких, как я, редко рождаются дети, на мне все кончится рано или поздно. – Пальцами он провел по совершенно чистому виску Арнста, после чего отвел ладонь. – Ты верен трупу, Арнст. Трупу, о котором… о котором даже ничего не знаешь, который не понимаешь. И верен зря.

Арнст дернулся, взгляд его забегал по зале. Там не было ни злобы, ни прежнего запала – опять один страх. Ему наконец сказали то, о чем он предпочитал не думать, но в глубине души, конечно, знал. Потому что видел много, потому что всегда был рядом. Вальин подумал вдруг, что должен был отпустить его в море, адмиралом – ведь о море Арнст мечтал. Или хотя бы в стражу, за отцом. Но, не видя больше ни одного аристократа-ровесника, хоть немного близкого, он поступил как Иллигис: сделал Арнста советником, привязал к себе, словно собаку. Теперь он ослабил ошейник, отстегнул цепь и еще удивляется: почему же старый пес не бежит, зачем то громко лает, то льнет к ногам?

– О боги. – Арнста было едва слышно. – Нет, нет, я… прости… я…

Но Вальину не нужны были его извинения, не нужно было больше ничего, кроме повиновения. Раболепства от друга он не хотел точно так же.

– Я не дам никому все погубить, – оборвал он. – Не дам выдумывать врагов. Нет.

Арнст лишь глядел на него, уже спокойнее, но рука его теперь мелко подрагивала. Ответы, все ответы, и злые и добрые, читались в глазах. Вальин ждал даже, что с ним заспорят – яростно, как в начале разговора, или умоляюще, как в середине. Но, похоже, Арнст тоже лишился сил. Глухо, одними губами он ответил лишь:

– Я не верю, не понимаю. Я… не хочу слышать. Откуда вы берете это? – Взгляд его стал совсем как у ребенка, которого не выпускают на улицу, а он не понимает причин. – Откуда? За что вы его… их… любите? Они же просто… просто…