– Давайте поговорим о маме, – сказал он.
Он вывел на экран телефона сохранившиеся там фотографии, и они просмотрели их все до единой.
Незачем было говорить о том, что́ последним запомнили мальчики, он и сам не мог позволить себе это вспоминать, не сейчас, а может, и никогда. В то самое утро, после тяжелого ночного обстрела Дамаска, Амина ушла за хлебом, оставив детей дома ради безопасности, – и больше они ее не видели.
Вместо того они говорили о еде, которую она готовила, и о песнях, которые обычно пела, – пока наконец оба мальчика не придвинулись ближе к отцу: Эш свернулся на его коленях, чего Сайф вполне ожидал, а Ибрагим пристроился под его рукой, чего Сайф совершенно не ожидал, – и они говорили допоздна, постепенно затихая, пока не заснули все трое на диване спутанным клубком, как щенки.
Как ни забавно, однако встреча с Недой и Лорну тоже воодушевила. Надо перестать напрасно томиться. Флора на этот раз оказалась права: Лорне следовало пойти на барбекю в воскресенье. Она намеревалась принарядиться и повеселиться и перестать чувствовать себя как неряшливая старомодная училка, засидевшаяся в девках.
И еще в одном Флора была права: в воскресенье погода снизошла к ним. Во всем остальном Соединенном Королевстве бушевали бури, но они пролетели мимо Мура – и теперь остров купался в свете, высокое небо сияло безоблачной синевой. Подростки уже заправлялись сидром у залива, и их кожа, непривычная к ярким лучам незаходящего солнца, быстро приобретала яркий розовый оттенок.
Лорна достала из холодильника бутылку просекко. Она надела нарядное платье в цветочек, которое купила на юге три года назад для чьей-то свадьбы, – и если она сдерживала дыхание и выпрямлялась, то все еще могла в него втиснуться. Потом распустила рыжие волосы и даже подкрасила ресницы и губы. Глядя в зеркало, Лорна напомнила себе, что она молодая женщина. Что ей следует наслаждаться этим. В особенности в такой прекрасный день.
Казалось, что Маккензи пригласили на барбекю в честь обручения уж очень много народу. Но на самом деле в такую погоду, чрезвычайно редкую, любому просто хотелось идти на запах.
Во дворе помогали Моргенсены, парни, работавшие на молочной ферме, – получив несколько драгоценных выходных, они намеревались получить максимум от одного из них, так что уже основательно хлебнули местного эля. Парни вытащили во двор тюки сена, чтобы желающие могли расположиться, где хотят, и даже выкопали накануне яму для барбекю, засыпав в нее щепки и опилки, которые Финтан и поджег вечером, чтобы они тлели.
Иннес фыркнул и заявил, что Финтан просто выставляется напоказ, но Финтан был тверд. Если они устраивают праздник, нужно все сделать правильно. И все вышло к лучшему, потому что все принесли подарки, настоящие подарки, красиво упакованные, ну и так далее.
Финтан старался не показывать, насколько он тронут всем этим. На людях он дерзко заявлял, что это будет, пожалуй, первая мужская свадьба в истории Мура. Но в глубине души ему очень хотелось, чтобы на их свадьбу смотрели как на рядовое событие. Это ведь только Колтон считал все нормальным, но ему было плевать, что о нем думают, и он не родился на острове. Но для Финтана общее признание означало чрезвычайно много, он ведь больше, чем другие Маккензи, тосковал по все понимающей матери. Она бы сегодня порадовалась за него, думал Финтан, глядя по сторонам. Музыканты начали настраивать инструменты, пиво охлаждалось в бидонах со льдом, собаки и дети уже резвились вокруг. Знаменитый шоколадный мусс Флоры застывал в холодильнике.
К Финтану подошел Иннес.
– Маме бы это понравилось, – заметил он.
Финтан вздрогнул.
– Да, – тихо согласился он.
Иннес протянул ему уже открытую бутылку пива, и они чокнулись.
Сайф не слишком представлял, когда нужно приходить и что принести. Его на самом деле редко приглашали на разные события на Муре – отчасти потому, что он держался сам по себе и не посещал гольф-клуб или викторины в пабе, а отчасти потому, что он был иностранцем. Но в основном потому, что он почти всех на острове видел раздетыми и никому это не нравилось. Поэтому Сайф волновался и надел на мальчиков свежие белые рубашки.
Когда он проснулся утром на диване – замерзший, в неудобной позе, с затекшей рукой, при ясном дневном свете, хотя было всего четыре часа утра, – у него возникло чувство, что все меняется. Не слишком быстро, но все же меняется, и при этом к лучшему. И теперь он был склонен верить Неде. Он должен был снова встретиться с ней через месяц, ему хотелось показать ей, как они справляются. И Сайф впервые подумал, что это действительно возможно.
А потом вздохнул.
– Не хочу идти! – кричал Ибрагим.
Он ушел в свою спальню и развалился на кровати.
– Но там будут и другие дети.
– Ненавижу их!
– Агот будет! – радостно заявил Эш.
– Именно так.
– Она маленькая.
– Ничего не маленькая! Просто поиграешь с ней.
Ибрагим вздохнул, как типичный упрямый подросток.
– Разве я не могу просто поиграть на планшете сегодня? В школу ведь идти не надо.
– Нет, – решительно ответил Сайф.
Сказать «нет» было нелегко, но он уж постарался.
