— Иосиф Яковлевич! Товарищ Фишман! — вторгся посторонний голос и прервал призрачный триумф, логичный ответ за «кровавое воскресение» 1905 года.
— А! Что случилось, Поликарпыч? — очнулся Иосиф и нервно закурил.
— Вас срочно вызывает товарищ Андрианов! — сообщил Игнат и опять покосился на книгу, — Тьфу, белиберда сраная! Уберите тую мерзость с глаз, бо в печку кину!
— Я тебе кину! — ударил кулаком по столу Фишман, — Тупица! Поучись с мое, а потом вякай!
Иосиф аккуратно запер книгу в ящик стола, вышел из кабинета и по длинному коридору направился в кабинет начальства. По дороге с кем-то здоровался, отвечал невпопад на вопросы коллег, а сам размышлял о проблемах «красной» инквизиции и «белых» еретиков.
— К Вам можно, Валентин Маркелович? — спросил Фишман, заглядывая в кабинет.
— Заходи, Иосиф! — ответил начальник, отложил в сторону папку и зевнул, — Поговорить надо! Посидим, покурим, чайком побалуемся и побеседуем о всякой всячине!
Фишман боязливо присел возле стола, достал папиросу и нервно размял табак.
— Что же произошло под Сюйренью? Я внимательно слушал бред, который ты нес в госпитале и ничего не понял! Призраки, ожившие рыцари и прочий бред, напомнили мне дешевый авантюрный роман. Кто такой Кернвальд? — говорил Андрианов, разливая по чашкам ароматный чай, — Тебе пришлось ампутировать руку, а ты все причитал о потерянных ногах! Уже хотели вызывать из Бахчисарая психиатра, но ты во-время очнулся.
— Я, Валентин Маркелович, мало что помню! — вздохнул Фишман, — Вышел на переговоры с Ахмедом, выстрел и больше ничего не помню. Отрядом командовал Гаманенко. А Кернвальд? Странно, что я о нем вспомнил. Мы учились в гимназии. Он был на несколько лет старше и постоянно издевался, называя меня «жидовской мордой». Потом встретились на фронте, и я его приказал спалить в топке бронепоезда, который мы отбили у шкуровцев.
— Так, так, так! Добрая душа у тебя, Иосиф, а главное отзывчивая, почти человеколюбивая! — улыбнулся Андрианов, — Ты материалы последнего пленума ЦК читал?
— Просмотрел, но подробно не читал, — промямлил Фишман, — А что?
— Вот именно, товарищ! — поднял вверх палец Валентин Маркелович, — В то время, как весь пролетариат добивает белую контру, изучает материалы партии и правительства, некоторые почитывают мракобесные книжонки! Враг не дремлет, а ты теряешь бдительность! Партбилет лежит непосильным грузом?
— Меня не поняли! — вяло возразил Фишман, — Там очень интересная методология допроса, после которого уже не отвертеться, а костры, как метод воспитания…
— Заткнись, идиот! — грюкнул кулаком по столу Андрианов, — Нас и так обвиняют во всех грехах! Вот костров нам только и не хватало! При мне кинешь в печку поповскую писанину, а сегодня вечером будешь на политзанятиях заниматься настоящим делом!
— Буду, товарищ Андрианов! Но не на политзанятиях! — закуривая очередную папиросу, ответил Иосиф, — Мне удалось найти доказательства связи мерзавца Гросснера с белым подпольем. Нам сообщили, что его жена является связной! Сегодня вечером попробуем вывести эту суку на чистую воду!
— А если будет молчать? И потом Гросснера заменить некем! Ясно? Поэтому пока никого не арестовывать! Разрешаю на политзанятиях не присутствовать, но материалы пленума проработать и показать мне конспект! — согласился Андрианов, — Сознательность и политграмота — прежде всего! Идите!
Фишман вышел от Андрианова в полном смятении, обиженный тем, что начальство так и не поняло всей глубины самой идеи «красной» инквизиции. Время было обеденное. Оперуполномоченный спустился в столовую на второй этаж и пристроился в хвосте длиннющей очереди. Коллеги сдержанно здоровались, сочувственно смотрели на пустой рукав, и отворачивались в сторону. Разговаривали как раз о пресловутом пленуме, словно других тем в жизни больше не существовало.
— Вам помочь, Иосиф Яковлевич? — спросила девушка, стоявшая в очереди рядом.
Иосиф посмотрел на поднос, понял, что с одной рукой не управится и, согласно кивнул. Заняли столик в глубине зала. Его спасительница, расставляя тарелки, улыбнулась и присела рядом.
— Спасибо, — выдавил из себя Фишман и принялся ковырять ложкой жиденький супчик без мяса, — Как Вас зовут, что-то не могу вспомнить?
— Марина! — рассмеялась девушка, — Я здесь недавно работаю машинисткой. Просто, видела, как Вас отвозили в госпиталь и просто…
— Не надо меня жалеть! — отрезал Иосиф, — Обойдусь, как-нибудь.
Марина не обиделась, подавила улыбку и продолжала с интересом рассматривать человека, бывшего по ее мнению местной знаменитостью. Девушка, для себя, решила, что Иосиф достаточно красив, хотя и бледен как покойник и поднялась из-за стола. Фишман доел без аппетита, посмотрел вслед Марине и неторопливо направился к выходу.
— Иосиф! Подожди! — окликнули сзади.
— А, это ты Ваня, — обернулся Фишман, узнав давнего знакомого, — Как дела? Давно не виделись.
— Мои, ни шатко, ни валко, а ты, я вижу, умудрился потерять клешню? Слышал, не сладко было под Сюйренью? — ответил Иван, — Просто чоновцы завтра идут против Ахмеда и, сам понимаешь, не хочется ошибиться.
