Из дома напротив показался Галдин. Он воровато оглянулся, остановил первую попавшуюся пролетку и махнул рукой в сторону рынка. Иосиф увидел двух оперативников, удовлетворенно кивнул и устроился в тени деревьев. В наступавших сумерках чекист почти растворился в ней и со страхом, почему-то, смотрел на тонкий серп Луны. Серп, символ трудового крестьянства, сеял тревогу и неуверенность в своих силах. Сумерки сменились ночью, и Фишман начинал нервничать. Ведь если мадам Гросснер заподозрила неладное, то ее муж, змий, опять выскользнет и поминай, как звали. Впрочем, опасения Иосифа оказались напрасными. Ближе к полуночи из подъезда вышла элегантно одетая женщина, в шляпке с опущенной вуалью и Фишман облегченно вздохнул. Он почуял врага, и этот самый враг почти заглотнул наживку. Тихо, словно призрак, Иосиф скользил следом невидимый ни для кого.
— Охота на ведьм! — прошептал чекист и, неизвестно откуда взявшийся скелет, удовлетворенно кивнул.
Анна Генриховна медленно поднялась к «адмиральскому» собору, остановилась на минуту и посмотрела на крест. Замедлили шаг и преследователи. Опять ожидание! Именно это всегда бесило Иосифа. Если тебя застукали, то нужно написать, полное душевных мук, чистосердечное признание, стать к стенке и освободить место для других.
В ночной тишине цокот копыт показался чем-то невероятным и Фишман сжался, вспомнив осьминогую тварь под Воронежем. Женщина остановила пролетку, что-то сказала вознице, и тот залихватски стеганул красавца гнедого. От неожиданного поворота событий, Иосиф сжал кулаки и с ненавистью посмотрел на скелетоподобного демонка. Мешали не только чекистам. Кто-то посмел перечить самому Люцифугу!
«О мстители! Вендетта — славный спор!
Но много вас, и надобен отбор.
Примитесь-ка сначала друг за друга!»
Дева, сверкающая серебром богиня, поднялась с трона и, тяжело ступая, подошла к зеркальному источнику. Посмотрела на свое изображение и до боли сжала губы. Старость постепенно одолевала призрачное великолепие и, царица уже не могла смотреть на морщинистое, словно печеное яблоко лицо, крючковатые, иссохшие руки, оплывшую подобно восковой свече фигуру.
— Гикия! — позвала базилисса, — Я должна повторять дважды?
— Я здесь, Ваша божественность!
Дева с завистью посмотрела на юное тело служанки и надула губы. Богиня знала, что все это до тех пор, пока она правит, а потом от древней героини даже праха не останется и все-таки обидно за себя любимую и неповторимую.
— Могущественная! — продолжила Гикия, потупив взгляд в мозаичный пол, — Купель с асфоделом и отвар молока степной кобылицы готовы!
— И это все? — ударила посохом Дева и чуть не упала, — Помоги мне!
Рабыня, аккуратно поддерживая хозяйку, помогла ей выйти из атрия, кивнула стражникам и, те сразу же усадили ее на роскошные носилки, подаренные в свое время не кем-нибудь, а Венерой Капитолийской.
— Что же они медлят, Гикия? — всхлипнула базилисса, — Ты что, разучилась услаждать героев? Почему они медлят? Мне нужна свежая сила и теплая кровь!
— Из Бездны вылезли кекропы и осадили передовую цитадель! Диофант командует обороной! Из владений Триединого…
— Знаю! — отрезала царица, — Потом!
Отпустив воинов с носилками, царица грузно присела на каменное ложе. Гикия помогла разоблачиться, а затем войти в купель. Колдовская жидкость помогала на короткое время вернуть если не молодость, то силу духа и убирала коварную дряхлость. Приятное ощущение легкости улучшило настроение и, даже морщины на лице слегка разгладились, а взгляд стал прежним, проницательно лукавым.
— Ваше Великолепие…! — начала Гикия, но была прервана. — Оставь церемонии, хотя бы здесь! Звучит насмешкой! Что там?
— Историк Сириск просит о высочайшей встрече! — поклонилась Гикия.
— Проси! — вздохнула богиня и глубже опустилась в купель.
Сириск появился со своими свитками, но против обыкновения не в тоге, а в доспехах гоплита, причем достаточно побитых в сече. Он устало поклонился и, с молчаливого согласия повелительницы, присел на небольшую скамеечку.
— Царственная! — начал историк, — Верховный стратег Диофант моими устами сообщает, что пограничная крепость пала. Мы сражались с кекропами до тех пор, пока не подошли легионы Люцифуга! Ваша царственная сестра, Афина Минерва, приняла присягу изгнаннику Триединого, как и большая часть Олимпийцев. Остальные рассыпались в прах!
— И кто же? — дрожащим голосом спросила базилисса, — Неужели Зевс?
— Поглощен Хаосом!
— Гера?
— Развоплотилась!
— Арей-то остался? — вздохнула Дева.
— Ранен в поединке Диофантом!
— Аид с Посейдоном? Уж эти-то выкрутились?
— Аид бросился во Флегетон и сгорел, а Посейдон стал частью Хаоса!
— Ты что-то не договариваешь, милейший Сириск! — овладела собой Дева, — Я ведь тоже триединое божество, не так ли? Думаешь, ослабела? Чего хочет от меня архонт Люцифуг?
— Покорности! — поклонился Сириск, — Предлагает свою руку и сердце! Он жаждет встречи со своей избранницей в пограничной крепости!
