Творец наблюдал такое проектирование и, предвидя исход, дивился несуразности и разобщенности Адамова Племени, ибо гармонично собранные «я» (для чего человеки наделены были соответствующим инструментом – Единым Языком) выстраивались по Плану Его в Стеллу, возносящуюся к Его же Стопам. Проявив на миг такой исход, Он улыбнулся – стало немного щекотно от прикосновения к шпилю. Но с Единым Языком дарован человекам еще один мощный рычаг – Свободный Выбор, а он свят в Универсуме, и никто не остановит Идущего туда, куда он идет.
Мы же здесь, на тверди земной, не являясь выпускниками архитектурных академий, но таковыми себя считая, перешли к практическим занятиям по воплощению в жизнь задуманного и будоражащего воображение. Каждый из нас, Архитекторов, переквалифицировался в Камнетеса. Мы отчаянно вбивали колья в расщелины скал, отгрызая у них куски, ломая им хребты и кости, выдирая из планеты рукой начинающего дантиста неолитовые зубы, выламывая хрящи и мослы из сочленений пород и пластов. Хорошо еще, Творец не надоумил нас создать порох.
А после мы, не снижая градуса упорствования и ярости блестящих от возбуждения глаз, принялись обтесывать доставшиеся нам осколки сокрушенной твердыни, придавая им формы, представляющиеся каждому идеальными, но плохо стыкующиеся меж собой. Мы имели возможность, но не договаривались друг с другом: собственное «я» занимало первую строчку, общий язык, Адамово наследие, становился ненужным – так началось возведение Башни в проявленном плане.
Мы сменили пыльные фартуки Камнетесов на более грубые одежды Каменщиков. Теперь каждый держал в руках или созерцал лежащий перед ним блок, камень, кирпич, а точнее то, что вышло после обработки его сознанием. Многообразие форм численно совпадало с количеством Каменщиков, и нам предстояло совместить между собой их грани и ребра.
Гордыня каждого из нас определила наполнение и границы, а самость отполировала поверхности сотворенных краеугольных камней. Работы по резке, распилу, обточке, шлифовке, проходили без соприкосновения с другими «я». Связи, дарованные Творцом, прогнили от бездействия или, точнее будет сказано, от безмолвия. Не произносящий слов перестает и слышать, неслушающий – слепнет. Это и происходило с нами. Потники со лбов съехали нам на глаза, всяк укладывал свой блок на освободившееся место и сразу же отходил в сторону, не заботясь о том, заняло ли его творение свою ячейку и будет ли оно держаться в ней и удерживать соседей. Те из нас, кто задерживался хоть на миг в попытке найти похожий рисунок, подходящее место или грань по размеру, слышал окрик «отходи! не задерживай!» или ощущал грубый толчок в спину, нетерпеливый и непримиримый.
Любая работа требует осмысления и почтения, наша походила на навал. Мы действительно видели Башню там, где Творец предполагал Стеллу, мы перепахивали Его поле отдельными «я» вместо «Я» коллективного, и поле становилось непригодным для посева.
Задумано так: каждому даровался месяц земного времени на обтесывание одного «камня». Двенадцать таких «камней» укладывались в один ряд и название этому «цикл», Земля делала оборот вокруг Солнца, проходил земной год. Двенадцать циклов образовывали Большой Цикл, а ряды «камней» – слой Стеллы. Двенадцать Больших Циклов получили название Полного Цикла и определяли продолжительность земной жизни человека, одинаковой для всех, составляя его вклад за время воплощения в Стеллу.
В своих нетерпении и крикливости, поддерживаемых Гордыней, нашептывающей «твой камень истинно первый, самый краеугольный, тебе начать и закончить строительство!», мы обтесывали наспех, бездумно, укладывали не в ближайшую ячейку, а, расталкивая других локтями, пытались занять первое место. Язык Адама, связующий и цементирующий, мы превратили в инструмент раздора и оскорблений. Слова сокращались, плавность сменилась угловатостью, мелодика огрублялась. Менялись и приспособления. Рычаги для перемещения тяжелых блоков заострились и стали походить на копья, закольники и скарпели камнетесов в торопливых руках приобрели вид боевых топоров и клинков, а мысли о созидании незаметно обернулись мыслями о соперничестве.
