— Как, по-твоему, что это такое? — Зулин достал из кошелька серебряный медальон и показал его Схишшу. — От этой вещицы явно несет магией, но я не могу определить, какой именно.
— Ничего себе вещица… — присвистнул Схишш. — Где взял? В прочем, можешь не отвечать. Черные метки просто так на дороге не валяются.
— Черные метки?
— Амулет вроде маяка, способ определять местонахождение. И он еще действует, так что все твои передвижения по городу отлично известны какому-то любителю черной магии.
— Дезактивировать можешь?
— Могу попробовать. Заодно кошек твоих обработаю. Подождешь?
— Подожду, время есть.
— Да, и еще. Такая буква V, заключенная в круг, вызывает у меня определенные ассоциации. Ничего конкретного, только имя. Векна. Кажется, он был великим магом, но очень давно, не помню. Думаю, это стоит проверить. Поройся в старых книгах, прежде чем отправляться куда-то, мой тебе совет. — Схишш скрылся в недрах лавки. — Да, вот еще что, — раздался его голос из темноты. — Если ты будешь и дальше закармливать своего фамильяра, он умрет от ожирения.
Побродив по Базарной площади, Иефа купила запасной набор струн для лютни, миленькую коробочку со всякой рукодельной мелочью, мягкие замшевые перчатки и решила, что жить не так уж плохо. В скобяной лавке ее ожидали новые ботинки, а в кузнице — оружие, и нужно будет еще купить что-нибудь из мужской одежды, не в платьях же по лесам разгуливать… Иефа шла по уютной тенистой улочке, размышляя о достоинствах и недостатках женских нарядов, как вдруг раздался звонкий цокот копыт по брусчатке, и впереди нарисовался всадник на сером в яблоках жеребце. Лошадь грызла удила и пританцовывала, стремясь сорваться в галоп, но всадник легко усмирял лошадиный пыл, поигрывая поводом и явно красуясь. Иефа усмехнулась про себя и вернулась было к своим мыслям, игнорируя всадника, но тут характерный гортанный окрик заставил ее вздрогнуть:
— Вай, красавица, зачем одна идешь! Лихие люди обидят — давай провожу!
Всадник подъехал ближе. Иефа подняла глаза и затряслась от ненависти: наездник был горбонос, черноволос и чертовски хорош собой, сверкал черными глазами, улыбался хищно и белозубо, горячил коня серебряными шпорами и весь благоухал богатством, молодостью и султанатскими притираниями. Он жадно рассматривал Иефу с ног до головы тем хозяйским бесцеремонным взглядом, каким смотрели на нее солдаты, охранявшие невольничий караван. У полуэльфки зачесались шрамы от султанатской плети, и пересохло в горле.
— Не опускай глаз, милая! — не унимался всадник. — Волосы — золото, глаза — небо перед грозой, губы — лепестки алой розы! Зачем такая грустная? Улыбнись, подари счастье! Давай провожу!
— Сама справлюсь, — глухо проговорила Иефа и пошла дальше, глядя прямо перед собой.
— Вай, строгость не к лицу такой жемчужине! Я помощь предлагаю — зачем отказываешься? Нехорошо! — в голосе черноволосого прозвучала скрытая угроза.
— Я сказала — сама справлюсь! — Иефа сжала кулаки и глянула исподлобья на всадника.
— Прекрати сердиться, девушка. Я богат — у тебя будут самые красивые ожерелья! Перстни, серьги, браслеты! Я одену тебя в самые тонкие шелка, подарю тебе луну с неба, только скажи!
— Проезжай мимо, саиб! — Иефа вскинула голову и посмотрела всаднику прямо в глаза. — Я тебе не по карману.
Черноволосый выдержал взгляд, потемнел лицом, с минуту поколебался и вдруг с резким гиканьем ударил шпорами, послал коня в галоп. Иефа постояла с минуту, зажмурившись, чувствуя, как постепенно уходит липкий гадкий страх, открыла глаза, вздохнула и пошла своей дорогой. День был безнадежно испорчен. Ни тихие солнечные улочки, ни неуклюжие ухаживания Трора, ни новенький изящный меч, который так и просился в ладонь, не могли заглушить чувство стыда за свой страх, за глухой голос, опущенную голову и тряские коленки. «И ведь это не пройдет, — с горечью думала Иефа, вполуха слушая разглагольствования Трора о достоинствах меча. — Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю…И никакими травами не лечится это желание втянуть голову в плечи. Беспомощность — вот что самое противное, беспомощность, от которой можно избавиться, только взяв в руки топор, — да и он вряд ли поможет…» Между тем Трор, внимательно наблюдавший за своей гостьей, неодобрительно покачал головой и вынес из оружейной маленький арбалет.
— Вот, — сказал он, отобрав у девушки меч. — Попробуй. Меч у тебя будет только так, для страху, а защищаться как-то надо. Видишь, сучок в заборе? Попробуй попасть…
Из ворот кузницы Иефа выходила, подпоясанная новеньким скрипучим ремнем с ножнами на боку и с арбалетом за спиной.
К зданию мэрии Стив пришел первым, будучи очень довольным собой. Прямо из «Пятирогой луны», вняв жалобам больного плеча, он отправился к знахарю, который наложил на рану простенькое заклинание. Болеть совсем не перестало, но зарубцевалось и в принципе не мешало жить. А главное — отпала необходимость просить помощи у Иефы — это Стива радовало больше всего.
