— И не вздумай теперь даже попробовать прикоснуться ко мне, — я слегка прибавила ходу и обогнала Рандаргаста, не позволяя ему ехать впереди. Вот так. Больше я не буду униженно бегать и прятаться. И теперь пусть он — Рандаргаст — ползет за мной, а не наоборот. В конце концов, он только на это и способен — ползти туда, куда ему прикажут, а я могу выбирать. Правда, это нисколько не меняет той прискорбной картины, которая оканчивается моей смертью. Надеюсь, мне все же удастся как-нибудь выкрутиться.
Дорога постепенно расширилась, пополнилась множеством телег, повозок и всадников. По ее сторонам стали открываться пригороды, сады, засеянные поля. В город мы въехали уже на закате, едва успев до закрытия городских ворот. За всю дорогу мы не перекинулись и словом. Рандаргаст, по-видимому, хорошо знал этот город, потому что он повел нас хитро переплетающимися улицами, мимо приземистых домиков, чем-то напоминающих пухлых курочек и оттого уютных. В глубоких, уже ночных сумерках мы въехали во двор и остановились. В доме немедленно вспыхнули окна и тут же прибежали мальчишки, взявшие наших коней. Я наконец-то смогла с наслаждением помассировать совершенно одеревеневшую задницу. В доме нас ждали ужин и комнаты. Настоящая спальня, а не та убогая каморка над таверной. При спальне были и ванная комната, и гардероб, и молчаливая служанка, покорно глядящая в пол. Да уж, как видно мне все-таки придется какое-то время побыть приличной леди, а не оторвилой, что рассекает по полям и лесам, творя вокруг себя хаос.
— Чей это дом? — Спросила я у служанки.
— Этот дом принадлежит Ордену Порядка, — тихим, бесцветным голосом произнесла та, — помочь вам в выборе платья, леди?
— Завтра, — небрежно кинула я, на удивление быстро срастаясь с новой ролью. Сказать правду — она мне нравилась все больше и больше, поскольку соответствовала выбранной мною линии поведения. В дверь деликатно постучали.
— Велите открыть? — Не шелохнувшись спросила служанка.
— Открой.
На пороге стоял немолодой мужчина в темно-бордовой форме с кипенно белой отделкой по рукавам и вороту.
— Господин Рандаргаст просит вас пройти в его гостиную для дальнейших инструкций, — сообщил он, отвесил легкий поклон и удалился. Я проводила слугу взглядом.
— Знаешь, я передумала, — медленно сказала я, — помоги мне подобрать самое сногсшибательное платье … пусть смотрит на меня и локти грызет. А украшения какие-нибудь есть?
— Конечно, леди.
— Отлично, вот их тоже подбери. Хочу выглядеть шикарнее, чем три солнца в одном небе. — Сказав это я криво усмехнулась. До чего я докатилась! Собираюсь форсить перед Рандаргастом. Ничего. Пусть еще раз взглянет на то, что он сегодня утром обозвал своей работой. Взглянет — и пожалеет.
Рандаргаст сидел в небольшой гостиной, отделанной деревом цвета гречишного меда. Склонившись над небольшим столиком, он читал какие-то бумаги, хмурясь и покусывая губы. Меня пронизал мгновенный импульс — желание, чтобы он покусывал мои губы, мою шею, мою грудь, но я с огромной силой подавила его. Мельком взглянув в мою сторону, Рандаргаст приказал:
— Садись! — И махнул рукой в сторону стула, что стоял напротив него. Нарочито медленно, спокойно, я подошла и уселась с идеально прямой спиной. Какое-то время он все еще читал, а я сохраняла ледяную невозмутимость, хотя его близость распаляла меня. Нет уж. Я хочу быть женщиной, а не работой. И не просто женщиной, но желанной, любимой, необходимой. Рандаргаст просто воспользовался мною. И снова я задаю себе вопрос — как это могло получиться? Что на меня такое нашло?
Наконец он вскинул голову и пристально поглядел на меня. Черные, бесстрастные глаза небрежно скользнули по моей фигуре и вернулись к лицу. Никаких эмоций.
— Ну что, Джуди, остыла немного? — Он крепко сжал губы, затем добавил. — Надеюсь, ты сейчас выслушаешь меня, не устраивая истерик.
— Я и не устраивала тебе никаких истерик, — сообщила я голосом замороженной рыбы, — слушаю, излагай.
Он мотнул головой, то ли удивившись, то ли выразив недовольство моей формулировкой.
— Завтра утром я уеду по делам и вернусь только через несколько дней, — он откинулся на стуле и устало потер глаза рукой, — в общем, живи тут как хочешь, в твоем распоряжении весь дом и слуги. Можешь даже по городу погулять, но только со служанкой — ради собственного спокойствия и безопасности. Я оставлю тебе деньги, трать их как хочешь. Словом, побудь тут пока хозяйкой.
Я удивилась такому повороту событий:
— Ты оставляешь меня тут одну, без клетки, без толпы злобных охранников и всяких амулетов, связывающих меня по рукам и ногам? Что — даже ошейник не наденешь? А, понимаю, не хочешь, чтобы возникла ассоциация, будто в постели ты имел не женщину, а …
— Джуди! — Рявкнул он, хлопнув ладонями по столу. — Ну ты и … даже не знаю как назвать тебя!
— Как-нибудь похуже, — равнодушно попросила я, скользя кончиками пальцев по глянцевой столешнице, — потому что мне все равно. Хуже, чем сегодня утром, ты меня уже не назовешь никогда.
