Блин, а профессор-то дело говорит! Правда о родах я еще совсем не думала.
— Половую жизнь ведете недавно, и нерегулярно, — продолжает считывать мою судьбу по женскому органу Пруденко. Я бы порекомендовал вам вести ее более активно.
— З-зачем? — вздрагиваю я.
— Для беременности и женского здоровья полезно, знаете ли. Есть ли у вас постоянный половой партнер?
Нет, я понимаю, что он гинеколог, и специфика его профессии такова, что с ним можно и нужно говорить о сексе, но блин!!! Я ж деревенская! Стремно мне! И половой партнер у меня такой темпераментный, что лучше бы его не было…
— Можно, доктор! — в приоткрывшуюся дверь я слышу голос Сулеймана. — Нин, это я, не бойся.
— Вы его знаете? — напевно спрашивает меня профессор.
— Д-да…
— Ебтвоюмать!!! — ревет Сулейман, размашисто подлетая к ширме. — Няшка с кем ты там шпили-вилишься?!
Ширма летит к чертям! У Сулеймана едва ли пар из ушей не идет. Белки глаз налились красным и сейчас лопнут от злости.
Я пытаюсь свести ноги вместе, но так раскорячилась на кресле, что пошевелить суставами, тем более от страха, не могу.
— Ты кто такой, мудила?! — ревет Сулейман, отдирая голову профессора от моей промежности. Поднимает того за шкирку, как котенка малого. — Ты ей что в звезду вставил?! А ну быстро вынимай! Я тебе это сейчас в жопу засуну!!!
— Сулейман, перестань! — меня начинает пробирать на нервный смех. — Это — доктор. Гинеколог!
— Мужик?! Да что, мля за доктор такой, женские мохнатки разглядывать?!
— Я — профессор! — пищит сдавленно Пруденко.
— Кислых щей?! — страшно хмурит брови взбешенный Сулейман. — Ни один мужик в этом мире не смеет касаться моей бабы! Ясно тебе?!
— Сулейман, оставь человека в покое! Он вообще-то на тебя быстрее посягнет, чем на меня! — давлюсь я от смеха.
— Тьфу-ты, пидор! — сплевывает на пол брутальный миллиардер, то-то я смотрю замашки бабские у него. Ну давай, профессор, рассказывай, что у моей женщины там с беременностью!
— Я до нее еще не дошел! — голос Пруденко срывается на писк. — Позвольте мне вернуться к промежности вашей женщины?
— Я те вернусь сейчас к промежности! — снова вспыхивает Сулейман. — Вынь из нее эту фигню и отойди на три метра!
— Сулейман! Это — врач! Не экстрасенс! Он по-твоему станет гадать по кофейной гуще на мою беременность? — возмущаюсь я.
Но с разведенными в разные стороны ногами и торчащем прибором в самом сокровенном месте особо не поспоришь. Сулейман смотрит на меня взглядом голодного разъярённого волка.
— Няшка, ты бы себя со стороны видела! — облизывается миллиардер, не отрывая взгляда от моих складочек. — У меня сейчас брюки порвутся! Слышь, профессор, а такое кресло в личное пользование можно приобрести?
— Что?! — вспыхиваю я красным. — Да ни за что на свете! Да только попробуй! Да я…
— Ролевые игры! — подмигивает мне Сул. — Няшка, что не слышала никогда? Может я тоже в душе гинеколог! И вот этих штукенций, — указывает он на зеркало, — побольше приобрести…
— Заткнись! — воплю я. — Только через мой труп! Со своей Кошмарой играйте в ролевые игры! А вы, профессор тоже не стойте! — прикрикиваю я на белого как лист бумаги Александра Андреевича. — Собирайте анамнез побыстрее. У меня ноги затекли.
— В смысле затекли, Няш? — моментально меняется в лице Сулейман. — Сильно болят? Давай помассирую. Лепила, слышь, моей женщине тяжело на этой адовой табуретке, давай шевели ластами!
После посещения гинеколога нас приглашают сдать кровь на общий анализ. Обреченно протягиваю свой пальчик.
— Из вены берем. — затягивает жгут на сгибе локтя процедурная медсестра.
И хотя полчаса назад я и хорохорилась на счет того, что сдам кровь из вены на раз-два, но сейчас мне очень страшно.
С опаской разглядываю Сулеймана за стеклянной дверью. Тот ходит сам не свой, поглядывает в свою очередь на меня. Но когда он видит, что мне страшно, сразу ломится в дверь.
— Что, Няш?
— Кровь… из вены будут брать.
— Тебе плохо? — тут же понимает мужчина.
— Не знаю…
— Я постою с ней? — вполне адекватно интересуется мужчина у медсестры.
— Да, конечно! — подобострастно кивает она. Ну еще бы посмела миллиардеру отказывать!
Сулейман тут же берет меня за свободную ладонь и крепко сдавливает ее, переплетая наши пальцы. Его рука — широкая и теплая, особенно на контрасте с тем холодом, что царит внутри процедурного кабинета.
Игла прокалывает мне сгиб локтя, я ойкаю и вцепляюсь в Сулеймана еще сильнее, ища у него поддержки и защиты. И что самое удивительное: я у него эту поддержку нахожу! Ведь он не бросает меня один на один с врачами, а ходит вместе, и непосредственно участвует в каждом осмотре.
Мне заклеивают место прокола. Сулейман помогает приподняться. Хорошо, что он рядом, потому что у меня жутко кружится голова и все пересыхает во рту.
— Воды быстро дайте! — приказывает Сулейман. — Няш, давай сюда, моя хорошая, садись. — он усаживает меня в коридоре на диванчик, и подает стакан.
Я пью, а он неотрывно следит за мной.
