То Горлим был, что как-то разНочной порой, в недобрый часОдин отправился сквозь тьмуВ долину: тайный друг емуНазначил встречу; чей-то домМинует: в сумраке ночномБелеет смутный силуэтНа фоне звезд; лишь тусклый светМерцает в маленьком окне.Он заглянул: и, как во сне,У призрачной мечты в плену,Пред очагом свою женуУвидел: прядь седых волос,И бледность, и пролитых слезСледы, и нищенский нарядО днях страданий говорят.«А! Нежный друг мой, Эйлинель,Кого я почитал досельНизринутой в мглу ада! ПрочьБежав в ту роковую ночь,Когда я волей черных силУтратил все, чем дорожил,Не я ль уверился сперва,Что ты погибла, ты мертва?»С тяжелым сердцем, изумлен,Глядел извне, из мрака он.Но прежде, чем посмел опятьЕе окликнуть, разузнать,Как удалось ей ускользнутьИ отыскать в долину путь, —Зловещий крик совы ночнойДонесся вдруг. Раздался войВолков, предвестников беды:Волк проследил его следыСквозь сумрак ночи. Злобный врагНочных убийц неслышный шагНаправил в ночь не наугад.И Горлим отступил назад,Надеясь увести враговОт Эйлинели; в глушь лесовОн устремился прочь, один,Через ручьи и зыбь трясин,Сквозь лог, ночною мглой одет,Как зверь, запутывая след,Пока тропа не привелаК соратникам. Сгустилась мглаИ расступилась вновь; но онГлядел во мрак, забыв про сон,Пока унылый свет небесНе озарил промозглый лес.Измучен, Горлим был готовИзведать плен и гнет оков,Когда б сумел вернуть жену.В душе его вели войнуВассальный долг, любовь и честь,И ненависть к врагу, чья местьГрозит любимой: скорбь и страхКто мог бы передать в словах? Шли дни – и Горлим, обуянТоской, пришел во вражий стан,Готов предстать пред королемРаскаявшимся бунтарем,Что полагается едваНа милость обрести праваСвоим известием о том,Где находил в краю лесномОтважный Барахир приютИ тропах, что туда ведут.Он, приведен в глубинный зал,Пред троном на колени пал,Своим доверием почтивТого, кто был от роду лжив.И Моргот отвечал: «Ну что ж!Ты Эйлинель свою найдешь —Там, где она давно, скорбя,Скитается и ждет тебя.И боле вас не разлучат.Предатель милый! Буду радВ награду за благую вестьТебя с женою снова свесть!В стране теней живет она,Любви и дома лишена —Тот бледный призрак, что в окнеТы видел ночью, мнится мне.Но ты к ней попадешь теперь —Мой меч тебе откроет дверь.В разверстой бездны глубинуСтупай, ищи свою жену!» Так умер Горлим, и не разОн клял себя в предсмертный час.Так пал отважный БарахирПод сталью вражеских секир.Так все деянья стариныНапрасно были свершены.Но Моргота коварный ковНе удался – не всех враговОн одолел: война все шла,Круша хитросплетенья зла.Сам Моргот, верят, колдовствомЯвил тот дьявольский фантом,Что Горлима склонил ко злу, —Так, чтобы канул вновь во мглуНадежды свет, что рос и креп.Но Берен, волею судебВ тот день охотился средь скалИ, утомясь, заночевалВдали от лагеря. Но сонБыл мрачен: ночь со всех сторонНадвинулась – и мир исчез.Он видит: облетевший лесПод ветром гнется, как быльё;Но вместо листьев – вороньёКрича, расселось в полумглеИ на ветвях, и на стволе.Клюв каждой птицы обагренВ крови; но встать не в силах он, —Не разорвать незримых пут.Темнеет рядом стылый пруд.Вдруг – гладь недвижных, сонных водЗаколебалась, дрогнув; вотСгустилась тень, бледна, светла,И очертанья обрела.Неясный призрак в тишинеК нему приблизился во снеИ молвил: «Горлим пред тобой —Предатель преданный! Не стой,Беги, не мешкая! Воспрянь!Сомкнулась Морготова дланьНа горле твоего отца!Про тайный стан у озерцаПроведал Враг – и знает путьК убежищу». Злых козней сутьРаскрыл тут Горлим. Сон же вдругПрервался. Берен, меч и лукСхватив, помчался в тайный стан,Стремительней, чем ураган,Что, словно бы ножом, крушитВерхушки ломкие ракитПорой осенней. Жар огняЖег сердце. На рассвете дняДостиг он места, наконец,Где Барахир, его отецРазбил свой лагерь. Видит взглядЗнакомых хижин жалкий рядНа островке среди болот;Рой птиц вспугнул его приход.Но то не цапля, не кулик —То вороны подняли крик,Рассевшись на ветвях осин.«Не скор был Берен!» – так одинЗакаркал. И зловещий хорОткликнулся: «Не скор! Не скор!»И Берен прах земле предал,Возвел из валунов завал,И имя Моргота над нимОн трижды проклял, одержимОтчаяньем: в день горький тотВ нем сердце обратилось в лед. Через леса и зыбь болотНаправил Берен путь – и вотОн, наконец, настиг врагов:Вблизи кипящих родниковОни устроили привал.Один со смехом показалДрузьям кольцо, трофей войны:«Колечку, братцы, нет цены,Да это и немудрено:Белериандское оно,И равного не знает мир:Сраженный мною Барахир,Лесной разбойник и бунтарь,Помог-де Фелагунду встарь.Кольцо мне велено принесть;Ну да у Моргота не счестьБогатств! Негоже королюСкупиться! Я не уступлюСокровища! Ищи глупца!Сболтну, что не нашел кольца!»Но в этот миг взвилась стрелаИ в грудь изменнику вошла.Был Моргот, верно, рад узнать,Что злейший враг его, под статьСлуге, с кого особый спрос,Удар ослушнику нанес.Но смех Врага, должно быть, смолкОт слов, что Берен, точно волк,Метнулся из-за валунов,Один ворвался в стан врагов,И выхватил кольцо, и вмигИсчез во тьме, – истошный крикЛетел герою вслед; рой стрелВзметнулся в воздух, но заделЛишь гномью сталь: броня, светла,От гибели уберегла.Так Берен скрылся: след пропалСредь вереска и темных скал;Не в силах беглеца сыскать,Погоня повернула вспять. Был Берену неведом страх:Могуч и стоек, он в бояхЯвлял отваги образец,Пока был жив его отец.Теперь же свет небес померкДля Берена. Скорбя, отвергОн смех и радость, и мечтал,Чтоб меч, стрела или кинжалПрервали жалкой жизни нить.В неистовом желанье мстить,Страшась лишь участи раба,Он смерти вызов слал – судьбаХранила храбреца. ХвалаДерзаньям доблести росла,Молва гремела на миру,Звучали песни ввечеруО подвигах. Сражался онОдин, врагами окружен,Таясь в тумане и во мгле.Слуг Моргота в лесной землеСмерть поджидала даже днемЗа каждым деревом и пнем.Его друзьями в трудный часНадолго стали бук и вяз,Пернатый и пушной народИ духи каменных высот.Но всяк мятежник обречен:Могуч был Моргот и силен,Не помнят короля грознейСказания минувших дней;Все туже стягивал он сеть,Стремясь строптивца одолеть.Покинул Берен наконецКрай, милый сердцу, где отецОбрел могилу средь болот:В сырой земле, близ сонных вод,Где, поникая на пески,Свой плач слагают тростники,Лежит прославленный герой.В осенней мгле, ночной поройПробрался Берен сквозь заслон:Прокрался мимо стражей онБесшумным шагом. Средь листвыНе слышно звона тетивы;Смолк свист стрелы; не вспыхнет щит,Никто главы не преклонитСредь вереска в тени полян.Луна, что смотрит сквозь туманНа сосны; ветер, что волнойКолеблет вереск голубой,Напрасно ждут его назад.Ночные звезды, что горятВ морозном воздухе ночномИскристым, трепетным огнем,Теперь ему светили вслед,Струя холодный, чистый светНа горный кряж и сонный пруд:«Пылающий Шиповник» людВстарь называл огни небес,Что озаряют дол и лес. Край Ужаса, где без числаПереплелись дороги зла,Оставил Берен за спиной,Стремясь на юг. Крутой тропойСквозь хлад и тьму Тенистых гор,Опасностям наперекор,Пройдут лишь смельчаки. Высок,Вознесся северный отрог:Там – смерть и боль, там рыщет враг.Обманчивый, неверный мракОкутал склоны южных скал:Обрыв, и пропасть, и провал;Там средоточье мрачных чар,И темный морок, и кошмар,И сладковато-горький ядПотоки мертвые струят.А вдалеке, за цепью гор,Мог различить орлиный взорС недосягаемых высотСкалистых круч, одетых в лед,В неясной голубой далиГраницы призрачной земли:Белерианд, Белерианд,Плетенье колдовских гирлянд.
