…Дуэльной арены на автодроме не было, поэтому ее создали, оградив четырьмя высокоранговыми
Первый бой — Олин — хоть как-то оправдал этот энтузиазм: она атаковала журналистку через несколько мгновений после команды Князя, назначенного судьей, и почти полминуты превращала журналистку в мешок с дроблеными костями. При этом работала, как на тренировке, то есть, расчетливо, спокойно и… красиво, так как понимала, что запись этой дуэли будет изучаться чуть ли не под электронным микроскопом. А вот с жесткостью, на мой взгляд, слегка переборщила. Но возмущаться я и не подумал — дождался завершения схватки, поймал взгляд супруги, коротко кивнул в знак того, что доволен результатом наказания злоязыкой суки, и неспешно спустился с трибуны.
Пока живой тренажер для целителей-травматологов грузили на носилки и уносили к одному из двух реанимобилей, предусмотрительно вызванных из какой-то клиники Южного, стоял, подставив лицо теплому вечернему солнцу. Услышав свое имя-отчество, открыл глаза, обнаружил, что здоровяк успел занять противоположную «стартовую» метку,
снял верх костюма автогонщика и поднял руки. Чтобы судье было удобно крепить на моем торсе что-то вроде «паутинки» с металлическими бляшками в точках пересечения некоторых нитей.
Эффект аструмовой блокировки почувствовал еще до того, как Князь защелкнул боковые замки, и мысленно усмехнулся: до начала тренировок с ее продавливанием эта «паутинка» наверняка «отключила» бы мое ядро. А на нынешнем уровне магической мощи не доставляла даже легкого дискомфорта. Тем не менее, я поморщился. И едва заметно пошатнулся. Изобразив обычную реакцию Одаренных на непривычное воздействие. Не стал отказываться и от десяти минут адаптации, положенных по дуэльному кодексу, и сделал легкую разминку. Причем начал ее крайне неуверенно, а «более-менее пришел в себя» только на последних мгновениях.
На традиционное предложение судьи решить конфликт миром ответил отказом, добрался до своей метки и поймал взгляд громилы, державшегося как бы не наглее Вдоводела — одиннадцатикратного чемпиона Китежа по унибосу в абсолютной весовой категории.
Когда мужик расплылся в предвкушающей улыбке, холодно усмехнулся, подтвердил судье свою готовность к началу боя, дождался соответствующей команды и мягко скользнул вперед.
На втором шаге немного разогнал восприятие, хотя был уверен, что мне за глаза хватит и скорости реакции, обретенной благодаря усилению нервной системы. Поэтому вошел противнику в две ноги чуть ли не раньше, чем увидел начало раскрутки таза под пристрелочный левый прямой, облегчил
Судья врубился, что дуэль закончилась, самым первым. А основная масса зрителей слитно охнула «через Вечность». И взревела. Но вглядываться в лица, чтобы понять, чего в этом реве больше — восторга или возмущения — я и не подумал. Дождался, пока Князь избавит меня от «паутинки», прошел обязательную проверку на наличие запрещенных артефактов, поблагодарил за судейство и поднялся на трибуну. А тем попал, как кур в ощип. В смысле, был вынужден ответить на вопрос Цесаревича, который, при желании, можно было бы выразить одним-единственным словом «Как?»:
— Я вырос в Пятне. Среднестатистическая дикая кошка десятого ранга быстрее человека раза в два. А габариты и вес — дело десятое…
— Ну да, об этом я не подумал. Видимо, из-за того, что не ожидал настолько быстрой и убедительной победы…
— И обломался, очередной раз не получив ни толики информации о твоих возможностях… — сварливо добавила Дайна.
Я пожал плечами:
— Реакция на наглое повторение измышлений Правдоруба была обязана ужаснуть всех остальных любителей позлословить. Вот я и не стал затягивать.
— И правильно сделали! — твердо сказал Воронецкий, встал с сидения и пожал мне руку: — Благодарю за то, что вступились за честь моей матушки. К слову, до начала дуэли я на вас злился. За то, что отреагировали на злословие быстрее меня и моего сына. А сейчас понимаю, что ни один журналист не сможет назвать такое воздаяние «жестоким убийством Богатырем несчастного простеца» и использовать против нашего рода. В общем, с меня причитается. Опять. И я придумаю, чем вас отблагодарить…
