…В Бухту приехали только к семи вечера голодными, как собаки. Пока дамы принимали душ и переодевались в домашнее, а Валерий Константинович решал по телефону какой-то рабочий вопрос, мы с Витей разожгли угли в стационарном мангале, вытащили на пляж две огромные кастрюли с мясом, замаринованным Ульяной еще утром, и принялись насаживать сочные куски свежайшей шейки на шампуры. Этим делом Великому Князю заниматься еще не приходилось, вот он и меня вопросами и замучил. А после того, как вытряс из меня алгоритм жарки «правильного» шашлыка, изъявил желание проверить новые знания на практике.
Проверял не за страх, а за совесть, благодаря чему заработал похвалу Императрицы, примчавшейся на умопомрачительные запахи, занявшей самую стратегически выгодную позицию рядом с любимым внуком, не отводившей голодного взгляда от шампуров и продегустировавшей самый первый кусок.
В отличие от нее, Татьяна усиленно помогала «моим» дамам. Хотя, по большому счету, основной объем работы выполнили андроиды, а женщины, по сути, наводили «красоту» и — в случае трех старших — разжигали аппетит и, заодно, глушили моральную усталость от тяжелого дня хорошим красным вином, притараненным и открытым Уфимцевым. Кстати, для того, чтобы ни на что не отвлекаться, весь народ, включая государыню, благоразумно оставил телефоны в коттеджах. Так что расслаблялся, что называется, в полный рост. То есть, травил анекдоты, тырил со стола всякие вкусности и уничтожал соки в промышленных масштабах… до тех пор, пока не дождался шашлыка. После чего переключился на него и вообще забыл обо всем на свете. Благо, погода — двадцать семь градусов тепла, полное безветрие и море, гладкое, как стекло — способствовали.
Единственным человеком, теоретически способным держать руку на пульсе происходящего за пределами поселка, был я. Но Дайна чувствовала, что я не расположен вникать даже в самые интригующие новости, и «жила» одной Иришкой. То есть, изображала самую обычную девчонку, наслаждалась тихим осенним вечером и, как выяснилось в половине одиннадцатого, вовсю заботилась о естественности моих реакций на важные раздражители.
В общем, внезапное появление на пляже наследника престола, вроде как, уехавшего с автодрома на авиабазу под Южным и улетевшего в Новомосковск, удивило меня ничуть не меньше, чем весь остальной народ. Поэтому я завис с шампуром наперевес и чуть не почесал затылок рукой, которой незадолго до этого держал кусок шашлыка. А через пару мгновений Воронецкий заговорил, и напрашивавшийся вопрос снялся сам собой.
Зато появились новые:
— Прошу прощения за то, что прервал ваш отдых, но возникла проблема, потребовавшая экстренного возвращения в Южный и приезда сюда. Игнат Данилович, вы не уделите мне и моей матушке порядка четверти часа для ее обсуждения?
…Мой самолет-буксировщик взревел двигателями самым последним и, тронувшись с места, рванулся по ВПП к точке отрыва. Точно зная, что взлет, подъем на пять с половиной километров и выстраивание «Стрекоз» в линию для одновременной отцепки займет не меньше двадцати минут, я закрыл глаза, уперся затылком в спинку кресла и провалился в недавнее прошлое. Дабы еще раз проанализировать разговор, заставивший меня согласиться на очередной самоубийственный рейд.
Не знаю, почему, но первые несколько мгновений вспоминалось только угрюмое лицо Цесаревича, помогавшего матери опуститься в кресло, и тревога в ее взгляде. А эффект «полноценного присутствия» включился уже потом. И ударил по перетянутым нервам недовольным рыком Императрицы:
