Беркутов-Туманный полностью

Князей, мгновенно лишившихся зрения, слуха и возможности дышать, смело с обрыва и заставило задергаться от удара Молнии. Ну, а мы изобразили зайцев. Причем стартовали перпендикулярно линиям атак и на максимальную длину рывка. Но нас спасло не это, а край оврага, принявший на себя львиную долю мощи площадных заклинаний, и то, что мы безостановочно вливали Силу в проседавшие марева. Второй удар оказался слабее ровно на треть: один из Князей не почувствовал, в какой именно точке пространства сформировались очередные рывки, врезал каменными лезвиями абы куда и превратил о-о-очень солидный участок леса в сплошной бурелом.

А нам повезло снова: оба навыка, «толкнувшие» нас в спину, оказались навыками Воздуха. Поэтому «порезались» раскачанными «сопротивлениями» и сняли чуть меньше половины объема защиты, но чуть не убили падающими стволами и крупными ветками деревьев. Мы, конечно же, ушли в третий рывок. Причем опять по новому вектору, заметили, что в нашу сторону рвануло два «силуэта» из трех, и… радостно взвыли, когда их «остановили» все те же деревья.

— Ваши сферы прошли⁈ — проорал я, выйдя из перемещения и указав рукой новое направление.

— Да!!! — хором ответили девчата в момент следующей «остановки».

— Тогда через пять минут вы должны быть в точке сбора! — протараторил я и, развернувшись на месте, понесся обратно…

24–26 августа 2513 по ЕГК.

…К тренировочной заимке Вронских мы прискакали в ночь со среды на четверг. Тела трех самых изможденных пленников, «прихваченных» с собой, аккуратно сгрузили рядом с опушкой, и я, серией жестов попросив напарниц смотреть в оба, попрыгал к забору. На нем все острия были целыми, поэтому пришлось совершать акробатический трюк — уходить в рывок под углом сорок пять градусов, а в верхней точке наводиться на участок земли между баней и колодцем. Получилось откровенно так себе, но пострадали не ноги, а марево. Вот я и продолжил шевелиться — переместился к большому срубу, взобрался к окну, за которым «видел» энергетическую структуру Императрицы, бесшумно вырезал артефактным ножом дыру нужного размера в правой ставне, просунул в нее руку, сдвинул защелку и проник в спальню.

Воронецкая спала на спине, разметавшись по кровати, и я первым делом прикрыл ее тоненьким одеялом. Затем склонился к уху Одаренной, способной отоварить по полной программе, и еле слышно прошептал:

— Людмила Евгеньевна, проснитесь, пожалуйста!

Как ни странно, сработало: вместо того, чтобы сходу врезать чем-нибудь убойным, Императрица сонно приоткрыла глаза, активировала сумеречное зрение, посмотрела сначала на меня, а затем на неплотно прикрытую ставню и криво усмехнулась:

— Да уж, реальный уровень моей безопасности — смешнее не бывает!

Я пожал плечами:

— Так и есть. Но я наведался к вам в гости по другой причине…

— Вы ранены? — негромко спросила она, запоздало заметив изорванную куртку, лохмотья, оставшиеся от футболки, и светлые пятна на лбу, щеках и шее.

— Попал под слишком мощную ледяную вьюгу, просаживавшую защиту быстрее, чем удавалось восполнять потерю объемов… — нехотя признался я. — Но раны уже затянулись. И мне нужна ваша помощь.

— Рассказывайте! — приказала она, окончательно проснувшись, задвинув куда подальше все эмоции и превратившись во всесильную Императрицу.

Лучший вариант объяснений я «шлифовал» всю дорогу, но все равно начал иначе:

— Мы наткнулись на так называемую «ферму» Свободных. Придумали, как выманивать этих тварей наружу по очереди, убили пятерых Князей и двух Богатырей, а Князя-артефактора нейтрализовали, добросовестно сломали и заставили провести нас на их заимку…

— Там было шестеро Князей и два Богатыря⁈ — ошалело переспросила Воронецкая.

— «Ферма» обнаружилась в «пятерке». И была спрятана под мощнейшей иллюзией.

— О, как… — неприятно удивилась она и криво усмехнулась: — Да, их Князья не чета обычным, из-за того, что дорастают до этого ранга одними медитациями, тем не менее, такое количество в одной-единственной ячейке секты — это перебор.

Я отложил в памяти эту информацию и вслушался в первый нужный вопрос этой женщины:

— А «доноры» там были?

— Да. Десять человек. С выжженными глазами, вырезанными языками и отрубленными ногами.

— Твари!!!

— Твари… — согласился я. — Но эти твари уже мертвы. А «доноры» живы и теоретически могут вернуться к нормальной жизни. Но есть нюансы…

Соображала государыня похвально быстро. Даже спросонья:

— Вы не хотите светить свое участие в их освобождении?

Я утвердительно кивнул:

— Да, Людмила Евгеньевна, не хотим. Иначе превратимся во врагов всей секты… и тех, кто ее прикрывает.

— О-о-о, вы выяснили даже это⁈

— Мы выяснили многое… — мрачно скривился я. — И, откровенно говоря, пребываем в бешенстве. Но этот вопрос терпит. А трое самых ослабленных «доноров», в данный момент лежащих на опушке напротив ворот заимки, и еще семеро их товарищей по несчастью, дожидающиеся помощи на «ферме» — нет.

Императрица согласно кивнула: