Беркутов-Туманный полностью

Но палить прозрение без чрезвычайно важной причины было бы глупо, поэтому я неспешно захлопнул дверцу, развернулся на месте, заметил жест «В помощи не нуждаюсь», и пошел к штабу прогулочным шагом. Пока пилил по новенькому асфальту и нервировал рваным комбезом, непокрытой головой и расслабленным поведением офицеров, носившихся туда-сюда, жена еще раз уронила этих типов оплеухой. А потом к веселью присоединилась и мелкая. Благодаря чему сыгранная парочка «допинала» обидчиков до конца коридора, прижала к полу прессами и совершенно одинаково уперла в бока кулаки.

Начала их воспитательных монологов я, к сожалению, не услышал — входил в здание, лениво оглядывал часового, стоявшего возле боевого знамени подразделения, искал взглядом потолочные указатели, поворачивал направо и пилил к ближайшей лестнице. Зато после того, как поднялся на второй этаж, «засветился» перед фотоэлементом и, тем самым, убрал в стену дверь, увидел злобствующую Свету и услышал завершение ее речи:

— … последнее: звездочки на погонах и гордо задранные носы внушают уважение только таким же дуроломам в погонах, как вы. Мы же ценим людей за поступки. А ваше поведение, господа, вызывает омерзение!

— Что тут происходит? — хмуро поинтересовался я, зарулив в коридор и заметив пятерых классических штабных офицеров, валявшихся на идеально отполированном полу.

— Добрый день, милый! — радостно заулыбалась мелкая. И затараторила: — Уже ничего: как видишь, эти господа пали ниц, чтобы вымолить прощения за несколько некорректное поведение при первой встрече…

— Ну, раз уже пали, значит, калечить не буду… — равнодушно заявил я и, вроде как, забыл об их существовании.

Девчата сбросили прессы, и один из вояк, почувствовав исчезновение контроля, решил выпендриться — вскочил на ноги и обратился ко мне… хм… некорректно. То есть, используя обсценную лексику. И наговорил… всякого. Вот я и обиделся. И тоже использовал оплеуху. Но вложился в нее со всей дури. Поэтому майора вынесло на улицу вместе с оконным стеклом и отправило в полет к не такой уж и далекой земле. Все бы ничего, но навык зацепил и всех остальных офицеров. Но капитана и двоих штабс-капитанов, еле успевших перевернуться на живот, просто вжало в стену. А майора с непропорционально большим черепом, крупным носом и тяжелой нижней челюстью перевернуло вверх тормашками, после чего воткнуло затылком аккурат в гениталии одного из сослуживцев. Ну, а тот заорал. Как-то уж очень громко.

Не знаю, что в этом здании была за звукоизоляция, но через несколько секунд в коридор высунулось несколько офицеров. А самый «боевой и резкий» счел необходимым меня задержать. Поэтому картинно потянулся к кобуре с пистолетом и приказал мне повернуться лицом к стене, опуститься на колени, скрестить ноги и заложить руки за голову.

— Самоуверенность отдельных вояк начинает меня утомлять… — не без труда задавив накатившую ярость, более-менее спокойно выдохнул я, поймал взгляд этого типа, уже вытащившего ствол, и недобро оскалился: — Господин капитан, в кабинете командира вашей части должен находиться генерал-майор Ляпишев. Если уведомите его о ЧП с участием Игната Даниловича Беркутова-Туманного — все вопросы ко мне и моей команде снимутся мирным путем. Решите поиграть в героя — я отберу у вас оружие, которое вы забыли снять с предохранителя, и использую его… скажем так, не по назначению!

— Я сказал: «На колени»!!! — взвизгнул штабной, судорожно рванул вниз флажок предохранителя, посмотрев на него, и вдруг обнаружил, что пистолет поменял хозяина, перед лицом возникла стена, а рука заломлена и болит.

В этот момент заговорил неплохой Боярин в звании майора, правильно высунувшийся из соседнего кабинета:

— Игнат Данилович, отпустите этого убогого — он классический кадровик с соответствующими рефлексами, навыками и самомнением. И попросите, пожалуйста, ваших глубокоуважаемых напарниц выйти из боевого режима — мы вам не враги и атаковать не будем. А за его превосходительством я схожу сам. Прямо сейчас…

И пошел. Спокойно повернувшись ко мне спиной и не став проверять, отпустил я «убогого» или нет.

Пока Боярин, забывший представиться, ходил за нашим куратором, в коридор вышло из кабинетов и примчалось с двух других этажей добрых две трети обитателей штаба. Кроме того, к ближней лестнице на полной скорости подбегал целый взвод Витязей и Рынд, в момент вылета матершинника из окна проходивший мимо здания строем.

Но повоевать этим деятелям не удалось — за миг до того, как самые быстроногие преодолели первый пролет, в коридоре раздался гневный рык Ляпишева, судя по всему, продолжавшего строить командира части:

— … -товой матери, а десяток самых злостных нарушителей дисциплины отправлю под трибунал!!! Кстати, полюбуйтесь: весь штаб торчит в коридоре! А ведь случись реальное нападение на вашу часть — всех этих недоумков уже отправили бы к предкам.