Я рассказала, само собой, слегка приукрасив: добавила в историю с окном больше драмы, а в эпизод со взломом – больше зловещего. Я думала, они засмеются, когда я скажу про диалог с полицией, особенно про недопонимание с «пассом», но им это смешным не показалось. Торчок вертел между пальцами зажигалку, а Ларс выключил музыку. Во внезапно наступившей тишине я поняла, что все это время кричала. И резко замолчала.
– Так что ты сделала? – спросил Торчок.
– А ты как думаешь? Уехала!
– Нет, что ты с соседом сделала? – пере-бил он.
– НИЧЕГО! Что значит, что я сделала? Что я могу сделать? Полицейские ничего не смогли.
– Полиция никогда ничего не делает, – сказал Ларс.
Он воткнул наушники в телефон и поставил плейлист в жанре, который точно можно было назвать «паническое пост-мелодик-электро».
– Нет, ну а друзей попросить? – продолжил Торчок. – У тебя же есть друзья, которые помогут?
– О чем попросить?
– Разобраться с ним!
– Таких друзей у меня нет!
– Есть, – сказала Кэт.
– Очень мило, Кэт, но знаешь, все в порядке. Я ценю желание помочь, но думаю, лучше не будить лихо, пока тихо…
– Да, именно будить лихо! – воскликнула она. – Да ладно тебе, Дафна. Я ведь уже говорила! Они мне как братья, а мои братья – это твои братья.
Я вспомнила своего брата, его авокадо и безглютеновый хлеб и чистую безопасную квартиру на западе Лондона. Он бы никогда в такое не влип.
– Очень мило с вашей стороны, правда, но я бы не хотела, чтобы у вас были проблемы из-за меня.
– А почему у нас должны быть проблемы? – спросил Ларс. Он сел со мной на пол, поджав ноги, его коленка упиралась в мою. Я отреагировала ответным нажатием и подумала, куда это все ведет. Торчок начал вытряхивать на журнальный столик содержимое крошечных зип-пакетиков.
– Мы не станем вредить ему, – сказала Кэт. – Просто напугаем до чертиков.
– Но как это сделать?
– Разобьем ему окно, – сказал Торчок.
– Но нас могут поймать.
– Как? У них там что, камера стоит?
Я подумала, почему фрау Беккер отказалась нанимать настоящего хаусмайстера.
– Нет, камеры нет.
– Супер! Никакого риска!
– Но он может вызвать полицию.
– Сомневаюсь, что этот тип захочет связываться с полицией.
– Тогда соседи могут вызвать полицию.
– Они вызывали ее, когда тебе разбили окно?
– Нет.
Кэт и Ларс теперь склонились над столом, я видела ее выпирающий под футболкой позвоночник. Торчок налил мне еще, и я заглотила все, чтобы успокоить нервы. Что самое худшее может случиться? Нас арестуют? А если поймают, та еще история выйдет для внуков. Подошла Кэт и стала играть с молнией на моей худи, завороженная, как металлические зубчики сплетаются и расплетаются, словно пальцы. Вокруг рта у нее были веснушки и пушок. Она прильнула ко мне, я ощущала, как бьется за ребрами ее сердце. Она дала мне то, что пила, – на вкус как расплавленные леденцы.
– Дафна, а ты с нами не пойдешь?
Я колебалась. Мысль казалась не особо удачной. Зато так можно было завести настоящих друзей. Жить настоящим вместе, делать, а не думать. Сказать такой возможности «нет» будет все равно что вернуться назад, в свое одиночество и солипсизм. Я хотела, чтобы у меня был кто-то близкий. Хотела авантюрную компашку закадычных друзей.
– Ладно, поехали!
Они так радовались, и я совсем не волновалась. Я была уверена, что мне повезет: мы отвлечемся, или Кэт решит, что устала, ну или все накурятся и уснут. Но никаких признаков сна у них не было. Ребята выпили еще пива, занюхали коксом с пальцев друг друга, учтиво предлагая мне присоединиться, а потом втерли остатки белых дорожек в десны. Они брызнули чем-то вроде спрея от насморка себе в рот, позже я узнала, что это тилидин, производное опиата, которое назначают онкобольным. Они стали вопить и бесноваться. Мы поиграли в футбол пустой пивной банкой прямо в квартире. А затем резко собрались и пошли, Кэт сбегала за свитером, и мы пошли через Темпельхофер-Фельд к Губерштрассе.
Пойти там было ошибкой. Была почти полночь, тьма была беспросветная. Темпельхофер-Фельд выглядит заброшенно в лучшем случае, но в ту ночь он смотрелся как выжженная, апокалиптичная пустыня. Они втроем шли впереди, вереница их силуэтов напомнила мне гирлянду из бумажных человечков. Вдали раздавалась музыка, но ее источника не было видно – ночь была темной и безлунной.
– Хорошо для дела, – пошутила я. – Так нас никто не увидит.
Они подняли головы к небу и угрюмо закивали в знак согласия.
Мы решили разбиться на пары, чтобы не так подозрительно выглядеть. Ларс с Торчком пошли в парк Хазенхайде за камнями, а мы с Кэт окольными путями дошли до квартиры Э.Г.
Я прерывисто дышала; чувствовала, что от меня пахнет чем-то кислым и слегка серным.
– Кэт, – шепнула я, когда мы переходили дорогу. Она подпрыгнула и прижала руки к груди.
– Блин, я же под кайфом, не пугай так!
– Прости!
– Что ты хотела сказать?
– Волнуюсь за парней.
– Почему?
– Потому что они будут кидать камни, и, если их поймают, откуда мы можем знать, что их не посадят?
Она закатила глаза.
