Понедельник, 24 марта. Нас всех впрягли в особую, очень срочную работу, связанную с какой-то японской выставкой[310]. Адам Тротт — единственный, кого не тревожат; он в восторге и посмеивается над нами, пока мы корпим над своими машинками до поздней ночи[311]. Вельфхен — наш спаситель: он поддерживает более или менее приличные отношения с нашим новым отвратительным начальником Шталекером и тем самым предохраняет нас от возможных неприятностей. Остальные стараются держаться от Шталекера как можно дальше. В нем есть что-то зловещее.
У нас ужинал отец Шаховской[312].
Один из наиболее выдающихся священнослужителей Русской зарубежной церкви отец (князь) Иоанн Шаховской стал после войны архиепископом Сан-Францисским.
Четверг, 27 марта. Всеобщее смятение оттого, что по возвращении в Белград югославские министры, недавно подписавшие в Вене пакт с Германией, арестованы группой просоюзнически настроенных военных. Создано временное правительство, принц-регент Павел бежал в Грецию. Это означает, что может начаться война и с Югославией. Ну и дела!
Югославия также долго подвергалась немецкому давлению, но успешный отпор Греции итальянскому вторжению и появление на Балканах англичан, вкупе с успехами последних в Северной Африке, побуждали ее сопротивляться, и она присоединилась к Пакту трех держав только 25 марта 1941 г. Два дня спустя в Белграде произошел военный переворот, в результате которого принц-регент Павел был низложен, семнадцатилетний наследный принц Петр провозглашен королем и сформировано просоюзническое правительство.
К этому времени в Германии уже полным ходом шла подготовка к нападению на СССР; обнаружив у себя на южном фланге неожиданно возникший греко-югославский блок, поддерживаемый Англией, Гитлер приказал разгромить Югославию «с беспощадной жестокостью».
Суббота, 29 марта. Вместе с Паулем Меттернихом мы посетили испанского дипломата Эспинозу[313] и слушали его прекрасные русские пластинки. У Пауля новый костюм, который он немножко стесняется носить, хотя его гардероб определенно нуждается в обновлении. День за днем он носит тоненький черный вязаный галстук, изношенную зеленую спортивную куртку и фланелевые штаны — ничего другого, кроме формы, я на немне видела, да и та тоже вся изношена. Ведь с восемнадцати лет он видел только войну, начиная с Гражданской в Испании, куда он поступил добровольцем к националистам Франко.
Дики Эльц повез меня в Потсдам познакомиться с графом Готфридом Бисмарком[314], братом Отто, занимающим там должность регирунгс-президента (гражданского губернатора округа). Он женат на Мелани Хойос[315], полуавстрийке-полуфранцуженке; там была и его австрийская кузина Лоремари Шёнбург[316]. Мы вернулись в Берлин все вместе поздно вечером.
Младший внук «железного канцлера», граф Готфрид фон Бисмарк-Шенхаузен (1901–1949), как многие немецкие патриоты, поначалу сочувствовал нацистскому движению, полагая, что оно обеспечит «национальное возрождение» Германии. Он даже имел почетное звание штандартенфюрера (полковника) СС[317]и в течение многих лет был депутатом национал-социалистической партии в марионеточном гитлеровском рейхстаге, совмещая эту должность с обязанностями регирунгс-президента Потсдама. Но к 1941 г. он стал убежденным противником Гитлера и с самого начала был одним из активнейших штатских участников того заговора, который стал известен как заговор 20 июля.
