Завоевание Балкан было последней крупной победой Гитлера. Она была ознаменована еще одним умышленным зверством: разрушением Белграда силами люфтваффе, в ходе которого погибло 17 000 человек. После капитуляции югославской армии 17 апреля это государство перестало существовать: Хорватия получила независимость, Далмация была аннексирована Италией, а тем, что оставалось от Сербии, правил немецкая марионетка генерал Недич[342]. Только в центральных горных районах до конца войны продолжалось сопротивление — сначала монархистов-«четников» генерала Дражи Михайловича[343], потом коммунистов-партизан Иосипа Тито[344]. Греция держалась до 29 апреля, когда остатки ее армии и бóльшая часть британского экспедиционного корпуса были эвакуированы на Крит. При всей своей недолговечности героическая стойкость Югославии и Греции имела для Гитлера роковые последствия: впервые за восемнадцать месяцев войны его встретил отпор[345]; в Европе, уже молчаливо признавшей его «новый порядок», две маленькие страны посмели бросить ему вызов; и, что еще важнее, балканская кампания вынудила его направить свои танки против СССР на шесть недель позже намеченного срока[346].
Четверг, 1 мая. С момента прихода Гитлера к власти это национальный праздник — «похищенный» у коммунистов[347]. Сидела в Тиргартене, читала письма от родных.
Воскресенье, 4 мая. Ходила в новую маленькую русскую церковь на Фазаненштрассе[348]. Певчие пели прекрасно, тон задавал бывший советский оперный бас.
Понедельник, 5 мая. Сегодня, после лихорадочных сборов, Татьяна уехала в Рим. Елена Бирон сказала мне по телефону, что она оставит у портье своего дома письмо, чтобы Татьяна отвезла его в Рим. Когда я пришла за письмом, мне сказали, что за ним только что приходил от моего имени какой-то мужчина, и портье отдал письмо ему. Я перепугалась, так как знала, что в письме содержатся важные сведения о местонахождении польских военнопленных, которые Елена незаконно раздобыла через Красный Крест, где она работает. Мы слишком часто забываем, что телефоны могут прослушиваться даже у нас на работе. Теперь я внутренне готовлюсь к вызову в гестапо. На дворе ливень.
Четверг, 8 мая. Воздушный налет. Я стала их бояться. Теперь каждый раз, как завоет сирена, у меня начинает учащенно биться сердце. Йозиас Ранцау поддразнивает меня этим.
Пятница, 9 мая. Ко мне заходил на работу Альберт Эльц. Он провалился на экзамене на офицера и довольно расстроен.
Понедельник, 12 мая. Сегодня днем ходила примерять шляпки. Теперь на любую одежду нужны карточки, а на головные уборы — нет, так что шляпки приобрели особое значение. Мы развлекаемся, приобретая их, и накопили уже порядочное число. По крайней мере, они позволяют хоть немного разнообразить внешний вид.
Вечером за ужином услышали по Би-би-си, что Рудольф Гесс прилетел в Англию! Все гадают, почему он это сделал, и у каждого собственное объяснение[349].
