— Зинаида Евгеньевна, вы живы?! — искренне обрадовалась воспитанница.
— Просто Зина, — снова поправила ее Зинаида, не понимая, каким образом она держится на поверхности мутной воды, не ощущая под собой дна и абсолютно не умея плавать.
— Зина, мы пропадем! — сообщила ей «радостную» новость Маша. — Вы уже очень давно без сознания, я думала, что вы умерли, но все равно боялась вас отпустить.
— Слава богу, что не отпустила, — ответила ей Зинаида, выплевывая очередную порцию воды.
— Вы можете шевелить руками и ногами? — спросила Маша.
— Шевелить-то могу, но что это даст? Плавать-то я совсем не умею…
— А у меня нет сил… Я способна только удерживать вас на плаву, но плыть с вами, Зина, я не могу, — сказала девочка, — мы и так уже очень долго плывем, вернее, мы держимся на поверхности, а нас несет течением.
— Я даже не знаю, что произошло, — поморщилась Зинаида, — как мы вообще здесь оказались?
— Ой, не до разговоров мне, Зина… — откликнулась Маша.
Теперь уже к Зинаиде полностью вернулась чувствительность, и она ощутила, как Маша своими тоненькими, худыми ручками держит ее на поверхности.
«Она же еще совсем ребенок! Долго это может продолжаться? Я же за нее в ответе!» — подумала Зина.
— Маша, ты только скажи, что делать? — спросила она у девочки.
— Я думаю, Зина, что дергаться бесполезно, скоро мы уже утонем.
— Не говори ерунды! Надо бороться! Плыть! — Зинаида начала биться, словно в припадке, и тут же пошла бы на дно, если бы не неимоверные усилия Маши, вцепившейся в нее и вытащившей на поверхность.
— Зина, что с тобой?! У тебя начались судороги?!
— Я хочу плыть к берегу! — с отчаянием выкрикнула Зина.
— Вот этого не надо! Хотя, если ты хочешь умереть быстрее…
— Мы не умрем, и не говори мне об этом! — закричала Зинаида. — Помогите! Спасите! Тонем!
Ответом Зине была тишина, и спокойный мирный пейзаж берегов говорил о полной безлюдности.
— Черт! Какая-то глушь! Куда нас несет? — спросила Зина.
— Нас несет уже давно, — ответила Маша, у которой на бледном лице выделялись лишь синие губы, так как вода была холодной. — Боюсь, Зина, что скоро наши руки и ноги сведет судорогой, и тогда все… — выдохнула девочка.
— Пусть сведет судорогой мои руки и ноги, они все равно бесполезны, — ответила Зинаида, — главное, чтобы ты, Маша, выжила! Брось меня и плыви к берегу.
— Да вы что?! — возмутилась девочка. — Я никогда так не сделаю!
— Тогда мы погибнем обе! Ты совсем еще девочка, ты должна выжить! Я тебе приказываю, спасайся! Немедленно отпусти меня! — снова начала трепыхаться Зинаида.
— Нет! — вцепилась в нее Маша. — Я не заслуживаю жить, а вот вы — да! Вы такая хорошая! Красивая, все имеете, но все равно возитесь с нами, с детьми! Вы — лучшая, я не бросила вас даже когда думала, что вы захлебнулись, я и сейчас не брошу вас, — упрямо ответила девочка.
— Может, нас прибьет к берегу? — спросила растроганная Зинаида.
— Вряд ли… что же до сих пор не прибило? У меня немеют руки, — хрипло ответила Маша.
Зинаида думала о том, что же ей предпринять, но ничего не приходило в голову. И отчаяние холодной волной стало накрывать ее с головой. И когда уже мутная вода все чаще стала накрывать ее лицо, до ушей Зинаиды донесся вопль девочки.
— Вот черт!
— Маша, не ругайся! — даже сейчас сделала замечание Зина, чувствуя, что они зависли на месте, а накатывающаяся на них вода пытается утянуть их на дно.
— Зина, мы зацепились за сети!
— Какие сети? — не поняла Зинаида.
— За рыболовные! — ответила Маша, с отчаянием смотря на Зинаиду.
— Это не так уж и плохо, — задумалась вслух Зинаида, — значит, приплывут рыбаки и вытащат нас.
— Не надейся! Сети иногда ставят очень надолго, и не рыбаки, а браконьеры. Когда они приплывут, мы уже здесь будем двумя хладными трупами. Они только отругают нас, что мы распугали добычу, — сказала Маша.
— Зачем ругать трупы? — высказала мысли вслух Зинаида.
Лера открыла глаза и, честно говоря, немного испугалась, и было от чего. Она хорошо помнила, что вчера была на какой-то вечеринке, которая плавно переросла в оргию. Как человек творческий и ведущий чересчур свободный образ жизни, Валерия часто оказывалась в различных компаниях с какими-то незнакомыми, но очень нужными ей людьми, но она всегда хотя бы знала, где и с кем она засыпала. В данный момент Лера не могла вообще ничего понять и ничего вспомнить. Она лежала одна на огромной круглой кровати, на черной шелковой простыне. Мебели тут больше не было, а одежда валялась прямо на светлом ковре из мелких полосок замши. Потолок был темным, что выглядело очень необычно, в центре висела красивая люстра, собранная из множества хрустальных кусочков или осколков, переливающихся всеми цветами радуги. У Валерии даже круги пошли перед глазами.
«Вот ведь напасть, где это я?» — Лера спустила ноги в чулках вниз и сразу же нащупала свои туфли, аккуратно поставленные рядом с кроватью. Сама она была в своей одежде, которая изрядно помялась. Пошатываясь и приглаживая свои темные кудрявые волосы, Валерия вышла из этой странной комнаты.
— Есть кто живой? Ау! Люди! Кто-нибудь! Откликнитесь!
