БАС: В мемуарах Клэр Блум есть характерная сцена: они сидели в ресторане и услышали, как за соседним столиком какая-то женщина обронила антисемитское замечание. Рот немедленно встал, подошёл к ней, обозвал нехорошим словом и покинул ресторан. Мало того — вечером он устроил Клэр разнос за то, что она не присоединилась к нему. То есть и в жизни ему мало было выразить свой гнев — ему нужно было, чтобы все близкие последовали его примеру. В романе "Я вышла замуж за коммуниста" все герои наперегонки выражают своё возмущение по поводу политических событий, социальных условий, поведения окружающих. Вместо сюжета и характеров перед читателем тянутся сгустки озлобления, направленного в самые разные стороны. Как справедливо заметил один критик, "Рот использует главного героя, Айру Рина, как дубинку против старых леваков-сталинистов, а Еву Фрэйм — как дубинку против бывшей жены".
ТЕНОР: Сам Натан Зукерман говорит в конце: "Оглядываясь на свою жизнь, я ощущаю её как долгую речь, произносимую разными голосами". И вряд ли он или Филип Рот замечали те моменты, когда зал, собравшийся послушать воспроизводимую речь, начинал пустеть. Поневоле вспоминается саркастическая похвала в адрес Клэр Блум, произнесённая Гором Видалом и вынесенная на обложку её книги: "Она сумела осуществить то, что никогда не удавалось самому Филипу Роту — сделала его интересным".
БАС: Среди сюжетных конструкций, используемых Ротом, нередко повторяется одна, которой подошло бы название "а что если?". Она не раз использовалась и в мировой классике. "А что если человек превратится в нос?" — и Гоголь придумывает своего майора Ковалёва. У Кафки — "а что если человек превратится в жука?". То же самое и у Филипа Рота: "А что если профессор литературы превратится в гигантскую женскую грудь?" (роман "Грудь", 1972); "а что если Анна Франк не погибла в немецком концлагере?" ("Литературный негр", 1979); "а что было бы, если бы в 1940 году президентом был избран Чарльз Линдберг?" ("Заговор против Америки", 2004). В этот же ряд можно поставить и роман "Людское клеймо" (2000): "а что если в негритянской семье родится мальчик с белой кожей?".
ТЕНОР: Примечательно, что никто из персонажей этого романа не задаётся естественным вопросом: "А не было ли у матери героя, Колмана Силка, связи с белым мужчиной?". Нет, миссис Силк, чёрная медсестра в большой больнице, по замыслу автора, — женщина слишком достойная и любящая своего мужа, она должна остаться выше таких подозрений. Двое других детей у неё родились чёрными, а Колман Брутус родился белым, видимо, в результате каких-то генных перетурбаций, возможно, связанных с недостойным поведением белых плантаторов в далёком прошлом.
БАС: Как и сам Филип Рот, в юности страстно отдававшийся бейзболу, как и еврейский подросток "Швед" в романе "Американская пастораль", чёрно-белый подросток Колман был талантливым спортсменом, его победы на ринге возносили его над сверстниками. И в какой-то момент его
ТЕНОР: Однако обо всём этом читатель узнаёт лишь где-то в середине романа. На первых страницах перед нами — пожилой профессор античной литературы в небольшом колледже, вдовец, имеющий четырёх взлослых детей, живущий одиноко в своём загородном доме. Своё происхождение он успешно скрывал ото всех, включая членов своей семьи, в течение сорока лет.
БАС: После долгой и успешной карьеры, поднявшей его на пост декана, ему довелось пережить унизительный скандал: коллеги, рьяно отстаивающие правила политической корректности, перетолковали невинное замечание, обронённое им перед студентами, как расистское и требовали, чтобы он принёс извинения. Возмущённый несправедливостью профессор Силк увольняется из колледжа и собирается написать разоблачительную книгу о происшедшем. За помощью он обращается к живущему неподалёку писателю, которого зовут — как? Конечно, Натан Зукерман.
ТЕНОР: Между двумя стариками возникает дружба, и вскоре Колман Силк сознаётся Натану, что на восьмом десятке у него загорелся роман с уборщицей вдвое моложе него. Фаня Фарли — ещё один вариант того типажа в творчестве Филипа Рота, который мы договорились обозначать словом ДУМ (девушка, униженная мужчинами). Ей было восемь лет, когда богатый и властный отчим начал использовать её для сексуальных утех. В четырнадцать она убежала из дома и скиталась по стране, пока не вышла замуж за ветерана вьетнамской войны. Он оказался жестоким пьяницей, избивал её по любому поводу. Она развелась с ним, забрав двоих детей, но он продолжал преследовать её, хотя суд наложил на него запрет приближаться к бывшей жене. В довершение всех несчастий её жильё загорелось, и дети погибли, задохнувшись в дыму.
