БАС: Не бойтесь: Клинтонам доводилось слышать и читать о себе такое, что обычного человека могло бы довести до самоубийства. Например, их ближайший друг, Винс Фостер, таки покончил с собой, когда газета "Уолл-Стрит Джорнел" начала печатать недружелюбные статьи о нём. Мы же не собираемся вести новое тайное расследование финансовых и амурных проделок Билла Клинтона, подсылать частных детективов, разыскивать новых дам, готовых поделиться своими воспоминаниями о нём. В нашем распоряжении — только опубликованные книги, статьи, документы. Политики нам запрещено касаться. Только черты характера, личные отношения, семья, рассекреченные возлюбленные.
ТЕНОР: Начать с детства? Но ведь об этом мы знаем только из его собственных мемуаров. Рос в бедной семье в Арканзасе. Отец, только что вернувшийся со Второй мировой войны, погиб в автомобильной аварии, когда Биллу не было и года. Его машина не столкнулась с другой — просто слетела в канаву. Видимо, водитель заснул или перебрал лишнего. До четырех лёт маленький Билл жил у бабушки с дедушкой, которые его обожали, а он — их. (Не напоминает ли это нам детство Барака Обамы?) Фамилия Клинтон — от отчима. Этот был запойным, жену и пасынка поколачивал. Рождение маленького брата не улучшило семейных отношений. Однажды четырнадцатилетний Билл, услыхав крики матери, вбежал в комнату с гольфовой клюшкой в руках и пригрозил обрушить её на голову отчима, если тот не прекратит избиение. В другой раз папа Клинтон во время ссоры просто выстрелил в жену, стоявшую с ребёнком на руках, но пуля ударила в стену. Только после этого мать Билла подала на развод.
БАС: Однако потом горячий стрелок вымолил прощение и вернулся в семью. Вообще, принято считать, что те, кто сталкивался в детстве с насилием, сами вырастут насильниками. Однако я знаю много примеров обратной реакции: в человеке созревает инстинктивное отвращение ко всякому мучительству и злодейству. О Клинтоне написаны тома, брани и обвинений полно, но я не помню, чтобы кто-нибудь ловил его на намеренной жестокости.
ТЕНОР: Нет, такого не было. Он рос обычным подростком шестидесятых, увлекался Элвисом Пресли и Битлами, сам неплохо играл на саксофоне, участвовал в демонстрациях против войны во Вьетнаме. В двадцать два года он уже в предвыборной команде сенатора Мак-Говерна, сражающегося за кресло в Белом доме с Ричардом Никсоном. С этого момента американская политическая борьба становится его страстью, призванием, делом всей жизни.
БАС: Из наших университетов и колледжей люди выходят дипломированными инженерами, врачами, учителями, агрономами. Дипломированных политиков не бывает. Чаще всего в эту профессию идут люди с дипломами юридического факультета. И это печально. Получается, действительно, не власть народа, а власть адвокатов. Причём, во всех трёх ветвях: исполнительной, законодательной, судебной.
ТЕНОР: Здесь мы вторгаемся на запрещённую для нас территорию политических дебатов. Давайте лучше перенесёмся через те годы, когда молодой адвокат, член демократической партии Билл Клинтон, управлял штатом Арканзас из губернаторского особняка в городе Литл-Рок, и окажемся…
БАС: О, нет! Выбросить из нашей истории двенадцать лет страстного романа с Дженифер Флауэрс? Мы и так из-за нехватки времени опускаем учёбу нашего героя в Йельском университете, где он познакомился со своей будущей женой, Хилари Родэм. А годы с Дженифер — это, безусловно, своего рода академия, в которой Билл Клинтон имел возможность изучить самый важный предмет: самого себя. Пока их роман был темой скандальных разоблачений предвыборной компании 1992 года, пока их имена летали по страницам газеты "Стар", журнала "Пентхауз", звучали в радио-шоу Говарда Стерна, всё тонуло в буре обвинений, издевательств, насмешек. Однако через несколько лет шум утих, Дженифер выпустила свою книгу "Страсть и предательство", и их любовь предстала в совершенно новом свете.
ТЕНОР: Но можно ли верить рассказу женщины, которая должна была чувствовать себя использованной и потом отброшенной за ненадобностью? Что она должна была пережить, когда слушала, как её обожаемый Билл на экране телевизора, перед всей страной публично объявлял её лгуньей и заявлял, что не имел с ней никаких отношений, кроме редких деловых встреч?
БАС: Обиду, горечь, унижение — всё так. И она не скрывает этих чувств. Но в ней нет злопамятства, поэтому она оказалась способной описать и то счастье, которое ей давала эта любовь. Мелкие детали, штрихи отношений, драгоценные пустяковины, радовавшие обоих, так спонтанны и непредсказуемы, что становится ясно — это не выдумки сочинителя, помогавшего ей готовить текст, а бесхитростное перелистывание альбома собственной памяти. Включающее и отблески интимнейших моментов, сексуальных игр, нежных и смешных названий, придуманных ими для детородных органов: у него — "Виллард", у неё — "бесценная".
