БАС: Моника порой забывает, что её возлюбленный — довольно занятый человек, что у него на плечах — гора забот и обязанностей. В январе 1996 года двадцать тысяч американских миротворцев входят в Боснию, в Афганистане талибы вот-вот захватят власть, в Шотландии террористы взрывают авиалайнер, другая бомба взрывается на Олимпийских играх в Атланте. В мае суд в Литл-Рок выносит обвинительный приговор супругам Макдугал, деловым партнёрам Клинтона, которому тоже грозит быть втянутым в эту тяжбу. Плюс нужно все силы отдавать предвыборной компании. Но Моника видит и слышит только одно: возлюбленный, её "пригожий", не звонил уже два, три, четыре дня, не звонил целую неделю! Ко дню её рождения он обещал позвонить из Лос-Анджелеса и поиграть для неё на саксофоне, но не сумел выполнить обещание. Слёзы, упрёки, горькая обида, злые слова…
ТЕНОР: Зато оба явно получали удовольствие от обмена подарками к дням рождения, к Рождеству и другим датам. Моника бережно хранит подаренный ей томик стихов Уитмена "Листья травы", каменную голову медведя, булавку ручной работы, индейское одеяло. Сама она тоже выбирала подарки очень тщательно и радовалась, когда видела своего "пригожего" на экране телевизора в подаренном ею галстуке или купленных специально для него солнечных очках.
БАС: Как ни таились влюблённые, сотрудники Белого дома не могли не заметить особый свет, который вспыхивал на их лицах при виде друг друга. Секретарша Клинтона, Бетти Карри, знала о романе и помогала им встречаться. Но главный администратор, дама строгая и решительная, опасаясь слухов и перешептываний, поспешила устроить перевод Моники на работу в Пентагон. После этого возможностей видеть друг друга стало ещё меньше. Могла ли молодая женщина, полная бурлящих чувств, затаиться в тени и терпеливо ждать, когда возлюбленный сумеет вырезать хотя бы полчаса на телефонный звонок? Конечно, нет. И она стала одаривать своей благосклонностью прежних и новых возлюбленных, даже забеременела от одного осенью 1996 года. А главное — ей была абсолютно необходима наперсница, с которой она могла бы делиться сердечными переживаниями. И — на своё несчастье — она нашла её.
ТЕНОР: Да, её сотрудница по Пентагону, Линда Трипп, оказалась той самой колдуньей из сказок, которая умеет манить неопытных принцесс румяным яблочком несбыточных надежд. К моменту их знакомства волна звонков от Билла пошла на убыль, в разгаре предвыборной компании он не мог уделять Монике достаточно внимания. Он также тяготился чувством вины перед семьёй, не раз говорил возлюбленной, что им следует расстаться. Близкие родственники, знавшие о романе, тоже уговаривали её поставить точку, переехать в Нью-Йорк, найти там работу и начать жизнь с нового листа. И только колдунья Трипп говорила то, что Моника жаждала услышать: "Нет, не кончено! Звёзды говорят, что ты женщина для него! Его любовь к тебе не умерла, она возродится, как только политические бури дадут ему передышку". Могла ли она не довериться такой наперснице?
БАС: Поднявшись на верхнюю ступеньку власти, Билл Клинтон обнаружил, что он не может сделать для своей новой возлюбленной того, что так легко ему удавалось делать для Дженифер Флауэрс и других избранниц в Арканзасе. О возвращении её на работу в Белом доме не могло быть и речи — там они были слишком на виду. Но даже его попытки устроить Монику в канцелярию американского посла в ООН или в другие государственные учреждения буксовали и не приносили результатов. Доведённая до отчаяния, подзуживаемая Линдой Трипп, Моника написала своему "пригожему" письмо, в котором просьбы о помощи, жалобы на холодность завершались угрозой: рассказать всё родителям, чтобы они, наконец, поняли причину её подавленности, которая их очень тревожила.
ТЕНОР: В ответ на это послание Клинтон вызвал её к себе в кабинет и устроил настоящий разнос. Он говорил о том, что угрожать президенту США — деяние противозаконное. Что она не смеет обращаться к нему в таком тоне и тем более — доверять злые слова бумаге. Что он пытался помочь ей устроиться на работу, а она не проявляет никакой благодарности. Моника пыталась возражать и спорить, но потом не выдержала — расплакалась.
БАС: И сцена мгновенно изменилась. Через минуту грозный президент уже обнимал девушку, гладил по волосам, уговаривал не плакать. "Такие люди, как мы с тобой, — говорил он, — носят жар в сердце и чреслах, а остальные не понимают этого и не знают, как к нам относиться. Мы полны сильных страстей, но и гневаемся сильнее других, и нам необходимо учиться подавлять безрассудный гнев." Нечего и говорить, что вся сцена на следующий день была описана незаменимой Линде. И не знала бедная Моника, что её рассказ с тихим шуршанием ложится на змеиные кольца магнитофонной ленты.
