БАС: Со времён Уотергейта охота за крупными политическими фигурами стала азартным спортом для журналистов и адвокатов. Под Картера пытались вести подкоп в связи с делами его арахисовой фермы в Джорджии, под Рейгана — в связи с деньгами, незаконно переданными никарагуанским антикоммунистам, раздавались призывы судить бывшего вице-президента Дика Чейни за пытки, якобы применявшиеся к пойманным террористам. А уж список выброшенных из политической борьбы в связи с любовными приключениями исчисляется десятками и растёт с каждым днём. Я не понимаю, откуда ещё берутся смельчаки, решающиеся выставлять свои кандидатуры под эти безжалостные прожектора.
ТЕНОР: Угроза сексуальных разоблачений использовалась в политике и раньше, но это делалось втайне. Комиссия сенатора Маккарти вынюхивала гомосексуалистов в левых кругах и шантажом заставляла их свидетельствовать против друзей. При Гувере ФБР собирало подробные досье на каждого мало-мальски заметного деятеля. Мартина Лютера Кинга пытались вынудить уйти от общественной деятельности, угрожая обнародовать его связь с белой женщиной.
БАС: И это поветрие, эта охота за власть имущими не ограничивается Америкой и не ограничивается сексуальной сферой. Бывших правителей стало модно судить за что угодно. Во Франции привлекали к суду бывшего президента, Жака Ширака, пытаются судить и Саркози, в Италии — премьера Сильвио Берлускони, в Израиле осудили бывшего президента Моше Кацава, в Украине — бывшего премьер-министра Юлию Тимошенко. Чтобы чувствовать себя в безопасности нужно быть Фиделем Кастро, Уго Чавезом, Ким Чен Иром, Мугабе.
ТЕНОР: Загорается красный свет, дребезжат звоночки тревоги — мы пересекли установленные границы и вторглись в сферы политики. Давайте лучше вернёмся к нашим героям. Опубликование отчёта комитета Старра принесло Монике новое горе. Болтая с Линдой Трипп, она часто роняла саркастические замечания в адрес друзей и родных. Теперь расшифрованные ленты были вынесены на свет и оттолкнули от неё многих дорогих ей людей. Даже восстановившиеся было отношения с отцом вновь порвались. Вина и раскаяние терзали Монику. Она боялась, что и сенат станет вызывать свидетелей и ей придётся давать показания под дулами телевизионных камер. В холодильнике она хранила две бутылки: водку "абсолют", чтобы набраться духу в случае вызова, и шампанское "Вдова Клико" — отпраздновать, если вызова не будет.
БАС: Кажется, она, в отличие от Дженифер Флауэрс, никак не использовала свою всемирную известность. "Я ничем на заслужила её, — говорила она, — не совершила ничего, чем можно гордиться." Работала в телешоу, жила за границей. Замуж так и не вышла. Представьте себе мать, к которой придёт сын и объявит, что он женится на Монике Левинской? Через знакомых просачиваются слухи, что она до сих пор любит своего "пригожего" и рада была бы принять его обратно.
ТЕНОР: Не кажется ли вам поразительным, что эта драма способствовала необычайному взлёту Хилари Клинтон? При запуске космического корабля обе ракеты-носителя, выполнив свою задачу, падают в океан. Так и Билл с Моникой: выпали из игры, а Хилари устремилась в политический космос: В 2001 она уже сенатор от штата Нью-Йорк, в 2008 — реальный претендент на номинацию в президенты США, в 2009 — министр иностранных дел.
БАС: Но надо отдать должное её прозорливости уже в молодые годы. Когда она поддалась уговорам юного адвоката Клинтона и уехала к нему в Арканзас, близкая подруга назвала её сумасшедшей. После Нью-Йорка и Вашингтона? Где у неё начиналась блестящая карьера? В провинциальную глушь, к безвестному адвокату? "Ты ничего не понимаешь, — ответила Хилари. — Этот человек станет президентом Соединённых Штатов."
ТЕНОР: В своих мемуарах Клинтон описывает, как жена вступалась за него в первые недели после начала скандала. И как тяжело ему было сознаться ей и дочери, что все разоблачения в прессе — правда. "Утром в субботу, 15 августа, накануне дачи показаний перед Большим жюри, после тягостной бессонной ночи, я разбудил Хилари и рассказал ей правду о моих отношениях с Моникой Левинской. Она смотрела на меня так, будто получила удар кулаком в живот. Она была разгневана на меня не только за то, что я сделал, но и за то, что солгал ей в январе… Я говорил ей, что люблю её и что не хотел причинить боль ей и дочери и что страшно сожалею… Потом пришлось сознаваться и Челси… В какой-то мере это было ещё тяжелее. Рано или поздно дети узнают, что их родители — не совершенство, но эта ситуация, конечно, выходила за пределы нормального… Я опасался, что не только мой брак будет разрушен, но я потеряю любовь и уважение своей дочери".
