Он медленно поднялся на ноги, повернулся к речке спиной и быстрым шагом направился в сторону дома.
Дом был большим и утопал в густой и пышной зелени самых необычных растений.
Это был самый настоящий дом.
С крыльцом, деревянной верандой, массивными и почерневшими от времени лестницами и архаичным балкончиком на втором этаже.
Из всех достижений цивилизации 23-го века в Доме были только «Стереовизор» и «Видеофон».
А еще маленький персональный Суперком Германа, с которым тот ни за что не хотел расставаться.
Стараясь как можно меньше шуметь и привлекать к себе внимание, Герман на цыпочках поднялся на крыльцо дома. И, приглушенно скрипя половицами, устремился на второй этаж.
Девушки в спальне не было.
Ее одежда была в беспорядке разбросана по комнате и еще дышала теплом и очарованием своей хозяйки.
Герман растерянно выглянул в окно.
– От чего, почему, ничего я не пойму…, – донеслось до его ушей ее громкое и веселое пение.
Голос девушки звучал из глубины сада, бурлившего многоголосым гомоном птичьей возни и пьяным ароматом цветов и душистой зелени. Время от времени он прерывался громкими водяными всплесками и монотонным гулом водопада.
Герман тряхнул головой, с трудом удерживая себя от того, чтобы окликнуть девушку и немедленно присоединиться к ее беззаботной компании.
Но, взяв себя в руки и снисходительно улыбаясь, он отошел от окна и неуклюже плюхнулся в кресло перед «Стереовизором».
Хрустальный шарик покорно заискрился зеленоватым сиянием, быстро сменившимся калейдоскопом голографических образов и виртуальных сюжетов.
Герман устроился в кресле поудобнее, похрустывая суставами пальцев и пытаясь таким образом сосредоточиться.
Как-то вдруг Герману показалось, что на него кто-то пристально смотрит. Смотрит вполне дружелюбно и даже пытается окликнуть.
И еще. Он готов был поклясться на чем угодно, что видит перед собой, сквозь виртуальную пустоту и безмолвие «Стереовизора», четкие контуры незнакомого ему звездолета.
– «Пер-во-про-хо-дец» – прочитал он по слогам светящуюся борту корабля надпись.
– Лейтенант, какими судьбами? – бодро, хотя и с легким сарказмом в голосе, поприветствовал его капитан-лейтенант. – Что занесло вас в наши края? И где вы так долго пропадали?
– Где, где, – в сварливой манере вторил ему бортинженер. – Ясное дело, где! Будь я на вашем месте, лейтенант, я бы вообще не обращал на нас, простых смертных, ни малейшего внимания… Эх, везет же некоторым…
– Вот, командир, скажи, ты все знаешь… Почему самые очаровательные девушки всегда влюбляются только в пилотов, а? Причем, исключительно в лейтенантов? Чем, например, я хуже? – Слабодан не на шутку разошелся и в сердцах стукнул по корпусу своего корабля кулаком. – Ну чем? Тем, что «технарь», а не пилот? Не-е-е! Это не убедительно. Тем, что уже капитан, а не лейтенант? Тем более. Ну чем же тогда?
– Тем, что болтаешь много, – с наигранной строгостью, пошутил Бойко. – Болтаешь много, а толку от тебя никакого!
– Это точно, болтать он любит, – неожиданно раздался за спиной Германа задорный и жизнерадостный голос девушки. – А толку, действительно, никакого…
– Ну вот, все на одного, да, – насупив брови, обиделся Слабодан. – Нет чтобы что – то приятное сказать, так сразу в критику… Так каждый может…
Бортинженер весь нахохлился, грозно и вместе с тем забавно надул щеки и уже через мгновение взорвался громким и неподдельным хохотом.
– Я действительно очень рад вас видеть, Герман, – между тем продолжал капитан-лейтенант. – Ну, а про Настеньку я, вообще, молчу. Каждая моя встреча с ней – для меня праздник.
– И для меня тоже, – поспешил поддакнуть своему командиру бортинженер и вновь сконцентрировал свое внимание на Германе: – Как вам наш корабль, а, Герман? Не правда ли, в галактике больше нет звездолетов изящнее и совершеннее нашего «Первопроходца»?
– Не знаю, как там насчет изящества, – фыркнул ему в ответ Бойко, – но то, что в Галактике больше нет таких хвастливых и, к тому же, бездарных бортинженеров, как капитан Дружич, так это уж точно!
– Что вы на меня все время наговариваете, командир, – ловко попался на удочку Слабодан, принимая шутку капитана-лейтенанта за чистую монету. – Ну ошибся я пару раз… С кем не бывает. Обычное дело. Ну не углядел я за этими чертовыми аэродинамическими обтекателями. Что же мне теперь, сквозь землю провалится, да?
Бортинженер отчаянно замахал руками и в сердцах пнул ногой так ненавистные ему серебристые крылышки звездолета.
– Ну, сквозь землю ты, конечно, не провалишься, – многозначительно осадил его Бойко. – Но на орбите Регула[6]
, причем в гордом одиночестве, месячишко-другой ты у меня поболтаешься. Сам виноват. Тебя никто за язык на Плутоне не тянул. Сам не углядел, сам принял звездолет, теперь сам же и будешь за свою безалаберность расплачиваться. Правильно я говорю, а, лейтенант? На твоем-то, небось, корабле все как с иголочки. Хотя ты всего лишь и пилот.
