Картина снова сменилась, и сейчас Альбус видел зал заседаний Визенгамота, в центре которого, прикованный цепями, сидел в кресле, прямой как палка, Персиваль и с безразличием смотрел на безликую толпу волшебников, собравшихся его судить.
— Зачем вы это сделали, мистер Дамблдор? — прогрохотал председатель. — Вы убили несколько человек и подвергли угрозе международный Статут Секретности!
Персиваль ещё сильнее выпрямился и медленно заговорил:
— Уважаемые господа члены Визенгамота. Допустим, мы смотрим в лесу на муравейник. Скажите себе. Разве вам не всё равно, в каком месте спят муравьи, что они едят, пьют и как отмечают свои муравьиные праздники? Кто с кем, простите, спаривается, кто их дети и где они проводят своё время. И вдруг вы замечаете, что эти твари кусают вашего ребёнка. Что будете делать? Бороться за права муравьёв, — зло выкрикнул Дамблдор, зазвенев цепями, — или попросту раздавите их?
Зал потрясённо молчал, а Персиваль скривил губы в саркастической ухмылке и продолжил:
— После того как вы успокоите заплаканного ребёнка, у вас, несомненно, возникнут мысли, а что будет, если поджечь муравейник?
Персиваль с горькой улыбкой на губах окинул взглядом зал заседаний.
— А может, вы захотите залить муравейник водой или просто раздавить его, чтобы отомстить? А если в процессе размышлений, вы случайно затопчете пару тысяч муравьёв, то думаю, не сильно расстроитесь. Так скажите мне, господа судьи, почему я должен был поступить иначе, когда увидел, что эти «муравьи» причиняют боль моей девочке?
Персиваль замолчал, а через десять минут гробовой тишины, с места встал председатель Визенгамота.
— Выношу на голосование! Признать Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора виновным в нарушении международного Статута Секретности. Приговорить его к пожизненному заключению в тюрьме Азкабан!
Персиваль обвёл презрительным взглядом зал заседаний и выплюнул:
— Мне жаль вас. Спрятались в раковину Статута Секретности от самих себя. Вы боитесь ответственности за свою судьбу и судьбу нашего мира, жалкие трусы!
— Уведите мистера Дамблдора, — прогрохотал голос председателя Визенгамота, и картинка стала расплываться туманом.
Альбус Дамблдор с судорожным всхлипом, вывалился из воспоминаний отца и, надрывая горло, проорал:
— Они такие же, как мы! Ты слышишь меня, отец?! Они люди, а не муравьи! — он в бешенстве ударил по чаше, опрокидывая на пол бесценный артефакт. — Мордредов чистокровный фанатик. Как же я тебя ненавижу!..
Чирикнула какая-то птичка, и директора Хогвартса вырвало из воспоминаний. Он вновь очутился на старом кладбище перед могилами родных. Взмахом палочки, Альбус убрал наколдованную скамью. Затем создал букет и поставил его в вазу на мемориале. А потом развернулся и побрёл прочь. Уже давно, ещё перед Второй мировой войной, он осознал, что отец во многом был прав. И от этого было ещё больнее. «Когда у меня всё получится, я смогу всё исправить», — прошептал Дамблдор, выйдя за территорию кладбища. Крутанувшись на одной ноге, он аппарировал в Хогвартс.
***
Лорд Альвис Фриск сидел в пустом обеденном зале. Замок после гибели детей словно потерял душу. Было тихо, где-то во дворе разговаривала прислуга, стучала кузня, слышалось ржание лошадей. Но самовластного хозяина всех окрестных земель, волновало только одно. Он до безумия хотел отомстить. Отшвырнув серебряный кубок с вином, Фриск поднялся и пробормотал:
— А зачем мне ждать Модброка? Я ведь могу и сам узнать о судьбе моих мальчиков. Нужно только заплатить этим жадным грекам…
Греция встретила его непереносимой жарой. Фриск сбежал по трапу яхты на причал и раздражённо выпустил воздух сквозь зубы. Портовая суета и громкие крики грузчиков, что словно ошпаренные, таскали объёмные баулы, к которым было нельзя применять магию, всё это раздражало старого лорда. Он привык к размеренной и неспешной жизни за последние годы и сейчас злился на то, что необходимость заставила его сорваться с насиженного места.
Однако один раз приняв решение, он никогда от него не отступал. Дождавшись, пока все десять слуг выстроятся за его спиной, Фриск проверил, надёжно ли закреплено золото в ящиках. Затем он поправил цепь и целеустремлённо зашагал по направлению к городским воротам. Уже через час Фриск подошёл к пирамиде и тяжело проронил, выбежавшей его встречать служанке:
— Я договаривался с пифией о предсказании.
— Да, лорд Фриск, — поклонилась женщина. — Великая — ждёт вас.
Они прошли по длинному каменному коридору пирамиды и через несколько минут блужданий, вошли в кабинет. Серые стены, кресло и ширма, за которой угадывался контур сидящего человека, вот и вся обстановка, что разглядел Фриск.
— Здравствуй, лорд с далёкого севера, — раздался довольно низкий женский голос. — Что ты хочешь услышать о будущем или прошлом?
— Я хочу узнать, где мне встретиться с убийцей моих мальчиков, — мрачно пробасил Фриск, поправив золотую цепь на груди.
