― А ты природный оборотень или про́клятый? ― полюбопытствовал Сириус, у которого в голове что-то оставалось от занятий с Вальбургой.
― Я не знаю, ― растерялся Римус. ― А в чём разница? Родители вообще стараются не говорить о моей проблеме, ― помрачнел подросток.
― Ну, природный ― это такой оборотень, который может контролировать себя и даже превращаться не только в полнолуние, а когда захочет, ― начал, будто на уроке, рассказывать Блэк, а потом сам себя и остановил. ― Не, не подходит. Значит, тебя покусал оборотень, и ты заразился проклятьем.
― Да, скорее всего. Но, наверное это произошло в раннем детстве, потому что, сколько я себя помню, я всегда был таким, ― пожал плечами Римус.
― Точно, ― подпрыгнул на кровати, Питер. ― Ты же говорил, что не можешь это контролировать. Не помнишь, как сожрать нас пытался! ― и он обвинительно ткнул в Римуса толстым пальцем.
Люпин обвёл друзей взглядом побитого щенка, но Джеймс поспешил его успокоить:
― Не расстраивайся. Это не ты пытался нас сожрать, а оборотень. Ты и он, ― разные существа. Ты ― человек, а не магик. Тут стыдиться нечего. Вон у Флитвика были гоблины в роду, а он не переживает совсем. Да ещё таким сильным стал.
― Спасибо ребята, ― встал с кровати Люпин. ― Спасибо, что не отвернулись.
Он сделал несколько шагов и крепко обнял, растерявшихся подростков.
― Не надо меня тискать! ― Сириус отскочил, рассмеявшись. ― Всё нормально, дружище, мы тебе верим. Попробуем как-нибудь решить твою пушистую проблему, не будь я Блэк.
Утром в Большой зал, как это обычно бывает, залетели совы. Поднялся ажиотаж, потому что крылатые почтальоны иногда могли сбросить письмо даже в тарелку с кашей. И то, что это письмо в золочёном конверте, служило слабым утешением ротозею, поэтому слизеринцы, как и все остальные студенты, внимательно наблюдали за полётом птиц.
Возле Вильяма Трэверса уронила послание большая министерская сова, и он с удивлением распечатал конверт. По мере прочтения короткого сообщения, написанного сухим, канцелярским языком, лицо подростка вытягивалось в гримасе неверия и ужаса. Он ещё раз перечитал письмо, обратив внимание на второй лист, где ему предлагалось прибыть в Министерство магии, для прохождения всех процедур по вступлению в наследство.
Вести о смерти родителей и младших сестёр не укладывались в голове подростка, он снова и снова перечитывал сухие, казённые строки, не в силах понять их смысл. «Уважаемый мистер В. Трэверс! Сообщаем Вам трагическую весть о гибели ваших родственников, в результате бандитского нападения. Ведётся следствие силами ДМП и Аврората. Вы можете забрать тела погибших в специальном отделении клиники им. Святого Мунго для захоронения. Приносим Вам глубокие соболезнования. Для вступления в наследство Вам надлежит обратиться в соответствующий отдел Министерства и банк Гринготтс. С уважением…»
Вильям в очередной раз прочитал письмо и тут его словно ударила молния: «Значит это правда, ― хрипло прошептал подросток. ― Их убили…»
На бледного, как мел Трэверса начали обращать внимание остальные слизеринцы, но никто пока не стал проявлять любопытство. На факультете такое было просто не принято. Вместо этого все внимательно проследили его путь к преподавательскому столу.
― Директор, ― мрачный Трэверс обратился к Дамблдору. ― Мне надо на время покинуть Хогвартс. Семейные дела требуют моего участия.
― Я не возражаю, мистер Трэверс, ― холодно ответил Альбус. ― Обсудите детали с вашим деканом, ― он кивнул в сторону замершего Слизнорта.
Трэверс поклонился и молча вернулся за стол Слизерина.
— Тебе нужна помощь, Вильям? — Крэбб серьёзно посмотрел на подавленного Трэверса.
— Моя семья... их всех убили, — выдавил сквозь зубы подросток. — Я уверен, что это «Орден феникса», а не случайные бандиты.
— А ведь сейчас никто не застрахован от таких нападений, — глухо проговорил Гойл. — Надо придумать, как поддерживать связь. Что-то быстрее «Патронуса».
— Пусть у родителей голова болит, — хмыкнул Гринграсс. — у взрослых больше возможностей.
На похороны Трэверсов собрались самые близкие. Множество тех, кто входил в группу «Пожирателей смерти» и несколько знакомых с континента.
Бледный от пережитого Вильям принимал соболезнования, уверения в поддержке и сочувственные слова.
Антонин Долохов подошёл к Трэверсу одним из последних.
— Мы отомстим, — просто сказал он. — Нанесём удар не менее болезненный, чем тот, что нанесли нам. Я уверен, что лорд появится и тогда всё закрутится. Держись Трэверс.
— Я хочу с вами, — сверкнул глазами Вильям. — Хочу отомстить за родных. Пусть я не могу выяснить, определённых участников этого преступления, но уверен, что светлые виновны все!
