— Спасибо за помощь, мистер Горбин. Я пойду. Надо до вечера появиться в приюте, чтобы не ночевать на улице.
Он вышел из лавки и зашагал к выходу из Лютного.
— Помогите! — раздался голос из полутёмного проулка. Зная местные нравы, Бьёрн уже собрался пройти мимо, но очередной крик, только более отчаянный и детский, заставил его остановиться. Вытащив палочку и ругая себя за глупость, Магнуссон огляделся по сторонам, никого не заметил и осторожно прошёл в узкий проулок, стены которого были покрыты плесенью и паутиной.
Впереди на земле валялся какой-то старый китаец, а двое оборванцев срывали одежду с девочки примерно одного с ним возраста. Та отчаянно сопротивлялась, но сейчас криков не было, скорее всего, на неё наложили «Силенцио». Бандиты, несомненно, давно могли обездвижить жертву, но её слабое сопротивление лишь разжигало в них похоть. В этот момент послышался какой-то звук, и Бьёрн с трудом увернулся от «режущего» заклинания, выпущенного сзади. Осколками выбитого кирпича зацепило щёку, на губах подростка появился привкус крови.
— «Экспеллиармус!» Один из оборванцев, держащих маленькую китаянку тоже выхватил палочку и кинул заклинание в Бьёрна.
— «Фумос», — выдохнул парень, прыгая в разные стороны, словно кузнечик. Переулок заволокла непроглядная тьма, а Магнуссон тут же перевоплотился в медведя. Для звериного чутья преграды не было, и он бесшумно подскочил, к бандиту, зашедшему вслед за ним в проулок.
Удар тяжёлой лапы, и изломанное тело врага врезается в кирпичную стену, разбрызгивая кровь из разорванного горла. Второй из бандитов истошно кричит: «Люмос максима!» — но мрак рассеивается только вокруг него, по сути, ничего не меняя. Бьёрн вытаскивает новую палочку и молча отпускает во врага концентрированное желание смерти. Грязно-серый луч, невидимый в темноте, врезается в оборванца, и тот истошно вскрикивает, но сразу начинает хрипеть. Его тело расплывается, превращаясь в вонючую зелёную слизь. Последний, оставшийся в живых бандит прижимает палочку к шее девочки и истерично орёт:
— Я отрежу ей голову! Отмени эти мордредовы чары, гад, и бросай сюда палочку!
Мысленно перебрав возможные варианты, Магнуссон подумал, что нужно что-то такое, что не имеет луча.
— «Империо», — прошептал Бьёрн из темноты.
Бандит держал палочку у шеи китаянки, и Магнуссон решил не рисковать её жизнью. Непонятно, подействовало заклинание на него или нет.
— Откуси себе язык, — приказал Бьёрн, ещё раз взмахнув палочкой. Бандит тут же сделал быстрое движение челюстями, и по его губам потекла кровь, пачкая плечо китаянки.
— Отойди от её, — снова скомандовал Магнуссон, и как только тот отпрянул от девочки, Бьёрн запустил в него «Пиро». Бандит начал гореть, даже не пытаясь как-то стряхнуть огонь. Только когда он стал похожим на факел, ему удалось сбросить действие «Империуса», и он истошно завопил, источая запах горелого мяса.
Магнуссон, внимательно следивший за противником, кинул в него «Остановку сердца» из книг Гриндевальда. Не из жалости, а чтобы излишне не травмировать китаянку. После чего вызвал домовика и попросил выбросить тела бандитов в море. Ему показалось, что вся драка заняла добрых полчаса, но на самом деле прошло меньше минуты. На крики никто не спешил, в Лютном переулке праздное любопытство могло повлечь за собой смерть. И она редко бывала лёгкой.
Китаянка подбежала к лежащему старику и упала перед ним на колени.
— Очнись дедушка, очнись! — плача, она трясла его за плечи, пытаясь привести в чувство.
Бьёрн подошёл к ним, и девочка испуганно отпрянула, выставив руки в защитном жесте. Подросток понял, что так и не снял заклинание «Вуали», которое накладывал на себя всегда, когда был в Лютном. Лицо китаянки было смутно знакомым. Внимательно её рассмотрев, чем вызвал панику в глазах девочки, он понял, что это Лин Чанг, его одногруппница с Когтеврана. Просто сейчас её лицо было настолько бледным и испуганным, что Бьёрн едва её смог узнать.
Решив, что представляться сейчас неуместно, он жестом приказал ей отойти в сторону и наложил на старика «Энервейт». Тот глубоко вздохнул и с трудом разлепил узкие щёлочки глаз, покрытые спёкшейся кровью. Китаец пришёл в себя, и его взгляд сразу же стал острым и внимательным, но заметив живую внучку, которая стояла рядом с неизвестным, он облегчённо выдохнул.
— Спасибо за помощь, мистер, — китаец стал тяжело вставать, опираясь об стену, а девочка тут же ринулась ему помогать.
Вуаль меняла не только внешность, но и голос, поэтому Бьёрн не боялся, что его узна́ют.
— Случайно вышло, — подросток не стал скрывать причин своего геройства. — Если бы не крик вашей внучки, я бы просто прошёл мимо. Здесь такое постоянно случается.
— Палочек больше нет, — растерянно проговорила Лин Чанг, глядя на старика. — Они их сразу сломали, как только ты отключился, дедушка. А меня собирались обесчестить… её передёрнуло от пережитого ужаса.
— Ну, хватит, Лин, — старик бережно прижал её к груди, — хватит. Всё же обошлось? Ты у меня сильная девочка.
