— Миссис Лестрейндж, мисс Венити, Талкалот и Кэрроу занимают первую палатку, — махнул Долохов в дальнюю сторону, и недовольно сощурился от яркого солнца. — Леди Беллатриса — старшая.
Девушки тут же отправились размещаться во вре́менном жилище, а Долохов продолжил распределять остальных:
— Самые младшие: Булстроуд, Амикус Кэрроу, Паркинсон, Крауч и Блэк. Занимайте вторую палатку после девчонок. Старшим будет Регулус Блэк.
Толпа подростков двинулась в ту же сторону, на ходу возбуждённо обсуждая предстоящие тренировки. Долохов с усмешкой посмотрел им вслед, а потом перевёл взгляд на оставшихся и сказал:
— Мальсибер, Нотт, Розье, Эйвери. Вы заселяетесь вместе, а братья Лестрейнджи, Трэверс и Вильямс идут в эту палатку, — он показал на крайнюю, с другой стороны. — У вас старшим будет Нотт, а здесь Рудольфус Лестрейндж.
Внутри палатки оказалось большое помещение, служившее в качестве гостиной. Четыре маленькие комнаты в боковой стене были спальнями. На противоположной стороне располагался вход в небольшую кухню и несколько санузлов. Посреди гостиной стоял широкий диван, кресла и стол. Возле стен находились книжные шкафы с подозрительным содержимым. По крайней мере, часть книг была обмотана цепями.
Бьёрн вопросительно посмотрел на приятелей. Рудольфус Лестрейндж ухмыльнулся и сказал:
— Я беру первую от входа спальню, малышня. Остальные занимайте сами, как угодно. Сейчас кидайте вещи и пойдём, послушаем, что придумал для нас мистер Долохов. Советую говорить с ним уважительно и не спорить. Он маг старой закалки, в качестве мотивации использует не «Жалящее», а «Круцио».
— Тогда тянем жребий? — предложил Рабастан, но Бьёрн отказался, ему было всё равно. В итоге закинув вещи в комнаты, они быстро выбрались обратно на свежий воздух.
Долохов оказался хорошим учителем. Вместе с тем совет Рудольфуса был очень кстати. Барти Крауч и Регулус Блэк попытались однажды оспорить решение русского, но тот не собирался церемониться с подростками. После нескольких неимоверно длинных секунд под «Пыточным» заклинанием, Антонин устроил им получасовую лекцию о том, что в боевой обстановке оспаривание решений командира — прямой путь к гибели всего отряда. Поэтому он будет учить их не только сражаться, но и привьёт каждому стремление к дисциплине.
Бьёрну тренировки нравились, особенно боевое слаживание, когда приходилось действовать в составе тройки или пятёрки волшебников. Поединки на мечах, как надеялись Лестрейндж и Трэверс, организовать не удалось. Долохов продемонстрировал обоим, что эти маггловские игрушки против настоящего боевика ничего не значат, раскатав подростков меньше чем за минуту. Бьёрн не стал влезать в их спор, хотя тоже считал, что зачарованный меч из гоблинской стали — отличное оружие ближнего боя.
Был и неприятный момент, когда Долохов притащил маггловских солдат из какой-то горячей точки и потребовал, чтобы все научились проводить полевой допрос, без которого не обойтись, когда надо быстро и жёстко вытащить из пленного ценные све́дения. Для этого каждого маггла отводили в сторону, где юным волшебникам надо было любым способом выяснить максимум информации о подразделении, откуда был похищен пленник.
Использование «Круциатуса» Бьёрну не понравилось. Заклинание оказалось очень завязано на эмоции. Оно провоцировало злость, питалось ей, дарило липкое странное удовольствие, которое, как предполагал Бьёрн, могут испытывать только садисты. Он с помощью окклюменции заблокировал этот поток, но видел, что у большинства его друзей глаза сияли нездоровым блеском. Особенно в этом отношении отличились Беллатриса Лестрейндж и Барти Крауч. Долохову даже пришлось вылить на них по ведру воды, чтобы те пришли в относительный порядок.
— Использовать «Круциатус» для получения удовольствия — это прямой путь к сумасшествию! — насмешливо улыбался Антонин. — Особенно для вас. Вы, недоросли, ничего не смыслите в ментальной магии и быстро сойдёте с ума. Даже взрослый, опытный волшебник, способен провалиться в вонючую яму с драконьим навозом, которую представляют собой эти три заклинания. Они называются «Непростительными» совсем не потому, что причиняют зло объекту воздействия. Нет! Эти заклятья гораздо опасней для самого волшебника! Слишком легко потерять себя, погрузившись в море удовольствий, и, в конце концов, превратиться в жалких безумцев. Самое сильное оружие волшебника — это его разум! Запомните это раз и навсегда. Иначе вы легко превратитесь в тупых монстров.
Его акцент в этот момент особенно неприятно резал слух. Беллатриса и Барти стояли, виновато опустив головы. Чтобы окончательно привести их в себя, Долохов приказал им закопать то, что осталось от магглов после их тренировки. А остальным показал, что из себя представляют другие запрещённые заклинания. В итоге могилы копали все.
