Флитвику уже двадцать лет не давали возможность получить звание магистра. За всё время карьеры полугоблина ещё ни один волшебник не смог стать подмастерьем, пока ещё числился учеником Хогвартса, а, соответственно, Флитвика. Гоблинская кровь закрывала перед маленьким волшебником любые двери. Даже то, что тот смог в своё время устроиться преподавателем в Хогвартсе, было следствием того, что Армандо Диппет о чём-то договорился с гоблинами. Книги, написанные Флитвиком, не разрешалось использовать для обучения детей, хотя, как отмечали рецензенты, они были написаны гораздо лучше, чем у Госхок.
Магистры переглянулись, Оул Буллок снова кашлянул и повернулся к Шмидту:
— Карл, вы всё записали? Теорию можно считать сданной. Ошибок и замечаний нет. А сейчас перейдём к практике.
Он повернулся к Бьёрну и прищурился.
— Тёмная магия очень опасна и сильна. Раны, оставленные такими чарами, крайне плохо поддаются лечению. Часто отсчёт идёт на минуты, иначе жертва умирает. Вам предстоит продемонстрировать такое заклинание.
— Я готов, сэр, — кивнул Бьёрн.
— Тогда дайте мне вашу руку, мистер Вильямс, — Буллок растянул бледные губы в неприятной улыбке. — Сейчас я нанесу вам рану. Это будет сделано с помощью тёмной магии. Если вы за минуту не сможете остановить кровь, экзамен не будет сдан.
— Хорошо, сэр, — Бьёрн серьёзно посмотрел на магистра. — Я даю вам разрешение нанести мне небольшое повреждение на левом предплечье.
— Премного благодарен, — ехидно растянул губы волшебник. Он вытащил палочку, что-то коротко прошептал, и на руке Магнуссона появилась маленькая царапина. Судя по удивлённо расширившимся глазам магистра, тот ожидал иного. Оул Буллок даже недоумённо перевёл взгляд на палочку, а потом обратно на Бьёрна. Магнуссон спокойно достал свою, взмахнул ей над ранкой и чётко произнёс:
— Вулнера Санентур! — царапина немедленно исчезла, не оставив следа.
После задумчивой паузы его спросил Григорович:
— Вы готовитесь стать целителем?
— Нет, мастер, — качнул головой Бьёрн. — Я просто изучаю всё, что может пригодиться в будущем.
— Я предлагаю вам попробовать создать заклинание телесного «Патронуса», — со скрытым торжеством в голосе, попросила Госхок.
— Хорошо, мадам, — Бьёрн взмахнул палочкой, и по комнате, смешно переваливаясь, забегал светящийся медвежонок. Он был таким потешным, что неосознанно улыбнулись все, кроме Оула Буллока. Магистр тёмной магии, наоборот, скривился так, будто у него одновременно заболели все зубы.
— Достаточно! — прошипел волшебник, и Бьёрн тут же развеял заклинание.
Экзаменаторы снова разочарованно переглянулись, а потом Шмидт сухо произнёс:
— Видите эти две статуи волшебника и домовушки? — он указал на красивый фонтан возле окна. Там находился каменный маг с надменным выражением лица, из его палочки, направленной в голову домовушки, била тоненькая струйка воды. Бьёрн кивнул, рассматривая скульптуры в фонтане. Было заметно униженное положение домовушки и брезгливое торжество человека.
Карл Шмидт нахмурил белёсые брови и продолжил:
— Заставьте их танцевать под музыку.
Бьёрн ухмыльнулся уголком рта и взмахнул рукой. В воздухе поплыла мелодия Венского вальса. Каменные фигуры плавно вышли из фонтана, домовушка вытянулась в росте до плеча волшебника, он элегантно подал ей руку. Через мгновение статуя мага с недовольным брезгливым лицом, кружилась в вальсе с ушастой домовушкой в драной наволочке.
— Остановите их! — тут же рявкнул покрасневший Шмидт. — Это возмутительно! Заставлять танцевать с этим существом скульптуру господина Фогеля. Я не просил, чтобы они непременно вальсировали!
Бьёрн, сдерживая улыбку, тут же вернул всё назад. Шмидт ещё немного похватал ртом воздух, но что сказать не нашёл и только махнул обречённо рукой.
— Мистер Вильямс, — привлёк к себе внимание Григорович. — У меня будет простой вопрос. Создайте иллюзию самой сильной палочки в мире. Какую вы только видели. Если она будет недостаточно могущественна, значит, вы не справились.
Бьёрн задумчиво почесал затылок. То, что его всячески пытаются завалить, он понял сразу. Задания, которые предлагали ему маги, выходи́ли за рамки возможностей подмастерья. Однако то, что попросил сделать Григорович, вообще представляло собой тупую ловушку. Чтобы он сейчас не изобразил, создатель палочек непременно скажет, что есть артефакты посильнее. Просто потому, что Бьёрн видел гораздо меньше концентраторов, чем известный мастер. Однако внезапно лицо Магнуссона искривила ехидная ухмылка. Бьёрн взмахнул рукой, и перед Григоровичем сформировалось объёмное изображение Бузинной палочки, с характе́рными утолщениями на корпусе. Тот впился в неё не верящим взглядом, побледнел и дрожащими губами спросил:
— Где вы её могли видеть, мистер Вильямс? Это же та самая… — оборвал он себя.
— В сборнике сказок Барда Бидля, мастер Григорович, — насмешливо ухмыльнулся Бьёрн, игнорируя яростный взгляд немца.
— Ответ верный, — глухо пробормотал волшебник и уткнулся в бумаги.
