- Умница, Нат! Молодчина! Слава Богу, что мне в помощники достался ты, а не один из вестпойнтских выкормышей Ли! Может, газеты так обслюнявливают Ли из-за того, что он Вест-Пойнтом командовал? Газеты всегда любят учителишек. А я, честно признаюсь, не очень. Мой драгоценный шурин учительствует, и я бы ему в Легионе котла дырявого не доверил. Он, правда, на котёл не претендует. Он метит выше, в офицеры! А чёрта с два! Птичка-Дятел – осёл! Кретин! Олух царя небесного!
Старбаку смутно припомнились рассказы Адама о чудаковатом дядюшке – педагоге:
- Он был воспитателем Адама, да, сэр?
- И Адама, и Анны. Сейчас руководит школой округа, а Мириам все уши мне прожужжала, какой замечательный из него получится майор!
Фальконер говорил о своей супруге. Слабое здоровье принудило её давным-давно оставить свет, замкнувшись в тиши да уединении загородного поместья.
- Майор Птичка-Дятел! Ха! Даже звучит идиотски! Как же, его надо пожалеть! Он – бедный родственник! Это я бедный! Это меня надо жалеть за то, что у меня такой родственник!
Выплеснув раздражение, Фальконер остыл:
- Ладно, Бог с ним, что с дятла возьмешь? У нас и без него хлопот полон рот.
Полон рот – не то слово. Дом буквально осаждали просители. Половину из них составляли нуждавшиеся в деньгах изобретатели разного рода чудо-оружия. Вторую половину – отставники европейских армий, искавшие места офицера в Легионе. Этим отвечали, что подразделение набирается из числа жителей одного округа, и все служащие в нём, от кашевара до адъютанта, - виргинцы.
- Кроме тебя, Нат. – сказал Вашингтон Фальконер, - Но я не знаю, согласишься ли ты вступить в Легион?
- Почту за честь, сэр. – тёплая волна признательности к работодателю поднялась в душе Старбака.
- Тебе придётся драться против всего, что дорого твоим домашним, Нат.
- Мой дом теперь здесь, сэр.
- Рад слышать, Нат, ведь истинная Америка здесь. На Юге, не на Севере.
Спустя десять минут Старбак дал от ворот поворот покрытому шрамами австрийцу-кавалеристу, участнику полудюжины битв в Северной Италии. Выслушав стандартные фразы о том, что личный состав набирается из жителей Виргинии, австриец с кривой усмешкой поинтересовался, как ему быстрее добраться до Вашингтона.
- Раз никому из южан, химмельхеррготт, мои услуги не нужны, я буду драться за северян!
В начале мая военные корабли Севера блокировали побережье Конфедерации. Джефферсон Дэвис, президент Временного правительства Конфедерации Штатов Америки, ответил официальным объявлением войны Соединённым Штатам. Виргинию политические разногласия раскололи надвое. Губернатор Летчер отвёл войска из городка Александрия, находящегося напротив Вашингтона через Потомак; поступок, охарактеризованный Фальконером, как проявление трусости, типичное для Летчера.
- Знаешь, о чём мечтает губернатор?
- Помимо вашего Легиона, сэр?
- Он ждёт, как манны небесной, вторжения Севера в Виргинию, потому что это избавит его от необходимости принимать решения, которые могут вызвать недовольство части его избирателей. И расколу он не рад. Соглашатель. Соглашатель и приспособленец.
События следующего дня заставили Фальконера пересмотреть мнение о губернаторе. Летчер, вопреки прогнозам недоброжелателей, внезапно двинул подразделения виргинского ополчения вперёд, заняв город Харперс-Ферри восемью десятками километров выше Вашингтона по течению. Ричмонд праздновал, Фальконер кусал локти, ибо с Харперс-Ферри южанам достались не только богатейшие федеральные склады военного снаряжения, но и ключевой мост Огайо-Балтиморской железной дороги, что лишало смысла набег на линии этой дороги западнее. Новости породили слух о скором наступлении войск Конфедерации за Потомак по всему фронту, и Фальконер, страшась опоздать к началу, решил, что его личное присутствие в Фальконер-Куртхаусе ускорит процесс формирования Легиона.
- Закончишь здесь дела, и сразу ко мне. – с высоты седла давал Старбаку последние наставления Фальконер, - Обязательно напиши от моего имени Адаму.
- Обязательно, сэр.
- Пусть возвращается домой. – он поднял ладонь, прощаясь, и дал коню шенкеля, посылая в галоп, - Пусть возвращается!
Немедленно после отъезда Фальконера Старбак написал другу в Чикаго, на адрес церкви, куда отсылалась вся корреспонденция для Адама. В отличие от Натаниэля, покинувшего Йель ради юбки, Адам бросил учёбу ради работы в Христианской Миротворческий Комиссии, пытавшейся словами жарких молитв и доводами холодного разума привести обе части разваливающейся Америки обратно к единению.
