- Вот же болваны! – покачал головой Пинкертон, разжигая трубку. Управившись с ней, он постучал пальцем по разложенным на столе тонким листкам доставленного Старбаком донесения, - Как я понимаю, с автором письма вы знакомы лично?
- Да, сэр.
- Друг семьи, да? – Пинкертон перевёл взгляд с тощего Натаниэля на пухлого Джеймса и обратно, - И я полагаю, мистер Старбак, что раз ваш друг семьи попросил отнести его письмо вас, то ему было известно о ваших симпатиях к Северу?
Вопрос попахивал неуклюжей проверкой на лояльность, и Натаниэль осознал со всей ясностью, что вот она – точка, после которой возврата нет. Или он говорит сейчас правду, и тогда – прости-прощай, рота «К» и Салли. Или Натаниэль начинает лукавить, памятуя ещё и о том, что Ричмонду без его лжи не выстоять. На краткий миг он решил, что поддастся искушению рассказать всё, как есть, ради спасения души, но вспомнил роту, вспомнил Салли и улыбнулся Пинкертону:
- Было известно, сэр. Иногда я помогал ему собирать сведения для вас.
Вралось гладко. Несколько секунд он был в центре всеобщего внимания и восхищения, затем Пинкертон хлопнул по столу ладонью:
- Выходит, вы заслужили тюрьму, мистер Старбак! – он засмеялся, показывая, что шутит и вновь хлопнул по столу, - Вы – храбрый человек, мистер Старбак, вне всякого сомнения!
Пинкертон говорил чистосердечно, и его подчинённые поддержали шефа одобрительным гулом.
Джеймс тронул Натаниэля за локоть:
- Я всегда верил, что ты вернёшься на правильную сторону. Отличная работа, Нат!
- Север вам очень обязан, мистер Старбак, - торжественно объявил Пинкертон, - и я лично прослежу, чтобы вас не обошли наградой. Теперь, если вы закончили с едой, можем мы побеседовать лично? И ты, Джимми, конечно же. Пойдёмте. Вино можете прихватить с собой, мистер Старбак.
Пинкертон завёл их в маленькую, элегантно обставленную гостиную. На книжных полках стояли труды по богословию. На швейной машинке лежала недошитая сорочка. Боковой столик был уставлен семейными фотографиями в серебряных рамках. Угол дагерротипного изображения ребёнка перечёркивала лента крепа. Очевидно, дитя недавно умерло. На другом фото красовался юноша в артиллерийской форме армии Конфедерации.
- Не та фотография убрана в траур, да, Джимми? – усмехнулся Пинкертон, садясь, - Как мне вас лучше звать, мистер Старбак? Нат? Натаниэль?
- Нат, сэр.
- Ну, а вы меня можете называть Бульдогом. Все меня так зовут, кроме Джимми, но Джимми слишком чистоплюист, чтобы пользоваться дружескими прозвищами. Да, Джимми?
- Именно, шеф. – кивнул Джеймс, жестом приглашая Натаниэля занять место напротив Пинкертона у пустого камина.
В дымоходе выл ветер, по закрытым шторами окнам снаружи барабанил дождь. Пинкертон достал из жилетного кармана подложное донесение:
- Новости не вдохновляют, Джимми. – озабоченно сказал он, - То, чего я боялся. Против нас сто пятьдесят тысяч мятежников. Взгляни сам.
Джеймс водрузил на переносицу очки и принялся при свете масляной лампы просматривать листки. Натаниэлю стало не по себе: а вдруг Джеймс досмотрится, что почерк не Адама? Но Джеймс тряхнул головой в знак того, что разделяет пессимизм начальника:
- Печально, очень печально.
- И Джексону они в Шенандоа послали подкрепления, обратил внимание? – осведомился Пинкертон, дымя трубкой, - Значит, могут себе позволить разбрасываться резервами. Этого-то я и боялся, Джимми. Неделя за неделей мерзавцы убеждали нас в том, что армия у них крохотная. Заманивали нас, подонки! За нос пытались водить, чтобы врезать нам исподтишка!
Он нанёс воображаемому противнику несколько мощных ударов:
- И ведь могло сработать, Джимми! Если бы не это письмо, мы попали бы в переплёт. Генерал будет благодарен. По гроб жизни обязан. Прямо сейчас иду к нему, но прежде, Нат, расскажи-ка мне, что творится в Ричмонде? И, прошу, не таи ничего, не пытайся смягчить дурные вести. Как есть, так и выкладывай.
И Натаниэль начал выкладывать. По его словам, в столице было яблоку упасть негде от солдат со всех концов Конфедерации, а рабочие Тредегара без устали отливали пушки, которые немедленно отправлялись на оборонительные линии под Ричмондом. Пинкертон слушал, не перебивая, жадно впитывая каждое свидетельство силы бунтовщиков. Джеймс, умостившийся за столом, делал пометки в блокноте. Ни один, ни другой не подвергали сомнению выдумки Натаниэля.
Закончил речь Старбак сообщением о том, что лично видел в ричмондском железнодорожном депо целый состав, гружёный британскими винтовками Энфильда, провезёнными сквозь блокаду.
- Я слышал разговор, сэр, что современного стрелкового оружия достаточно, чтобы обеспечить каждого бойца, и боеприпасов столько, что хватит на десяток битв.
Джеймс усомнился:
- Половина пленных, взятых нами на этой неделе, вооружены древними гладкоствольными пугачами…
- Так и есть. Новые ружья пока не выпускают за пределы Ричмонда. – нашёлся Натаниэль, втайне гордясь собой.
- Видишь, Джимми? На всё готовы, чтобы заманить нас в капкан! – Пинкертон поднял брови, дивясь коварству противника, – Заманить и разгромить! Но умно придумано, клянусь Господом.
