– Сажать на колени?
Не восторг, но ладно.
– Целовать в шею, щеки, лоб?..
Нет, нет, нет. Но, наверное, придется.
– В губы?
– В губы нельзя!
– Почему нельзя в губы?! – воскликнул он. – Какой идиот нам поверит?
На мгновение я поймала его взгляд. Точно такой же, как тот, которым он глядел на меня за миг до своего гигантского обмана, заставившего меня залатать дыры в сердце, чтобы через секунду они возникли снова.
– Ты не смотрел «Красотку»? Губы – это слишком интимно. – Я даже не соврала. Потому что действительно так считала. То, что я позволила Бланжу обманом подобраться ко мне, не меняло моих убеждений. Скорее, подтверждало их. – А я не хочу, чтобы ты в меня влюбился.
– Ты издеваешься надо мной, что ли?
– Нет. Я абсолютно серьезна. Ричард Гир же влюбился. Вдруг и ты тоже. Влюбишься.
– Но они спали друг с другом! – возмутился Бланж.
– Мы тоже спим! Видишь? – Я указала рукой на две подушки на одной постели.
– Это не то же самое!
– Я буду целовать тебя в шлем.
– Прекрасно. – Он всплеснул руками, отдернул пыльные шторы и шагнул на галерею, глядя вдаль, как будто что-то там привлекло его внимание. Треск, с которым ломались его ожидания, казалось, был слышен даже отсюда. Это было заметно в жестах, в недовольном взгляде, но таков уж был его выбор. Никто не принуждал его. И если я уступила, приехав сюда, то и ему придется. А каким образом он будет выкручиваться – уже его проблемы.
Посидев еще с минуту, я вышла следом – просто чтобы сказать, что хочу разобрать вещи, но замерла, только сейчас увидев весь масштаб места, куда он меня привез. Все пространство вокруг было предназначено для дертбайк тренировок. Большие треки и маленькие. Закольцованные и в виде петель, с подъемами и спусками, узкие и широкие! Я даже примерно не могла сосчитать, на сколько километров они протянулись. Сбоку располагались тренировочные площадки, трамплины разной конфигурации и огромная поролоновая яма, рядом с которой стоял мини-кран.
– Так вот, значит, где ты обычно проводишь лето, – произнесла я. Лицо Бланжа, несмотря на злобу, вспыхнувшую минуту назад, теперь казалось таким просветленным, что почти сияло.
– Теперь понятно, почему это место так далеко от Лос-Анжелеса?
– Аренда? – предположила я, прикинув, что стоимость такого куска земли будет весьма ощутимой.
– Собственность, – ответил он. – К тому же нельзя располагать подобные объекты рядом с жилыми домами: звук от мотоциклов слышен достаточно далеко.
Что-то внизу привлекло его внимание, и он замолчал. Я невольно проследила за его взглядом. У подъездной дороги, где Бланж припарковал свой пикап, стоял парень. Его вьющиеся русые волосы доставали почти до линии подбородка. И смотрел он на нас так, словно только и ждал нашего приезда.
– Вы знакомы? – спросила я, на что Бланж лишь ухмыльнулся, ответив:
– К сожалению. И, обняв меня одной рукой, добавил: – Марсель Андраде. Наш основной противник и враг. Запомни его, потому что встречаться с ним тебе придется часто.
– Марсель? – всполошилась я. Лицо же Бланжа, как и всегда, оставалось раздражающе спокойным. – Тот самый, что сдал нас миграционке?
– Накатал заявление на следующий же день.
– Но почему?
Ладонь Бланжа тем временем переместилась на мое бедро.
– Ответ «потому что он козел» тебя устроит?
Я приподняла брови, прося продолжать, хоть и покосилась на его пальцы, зацепившиеся за шлевку моих джинсов. Бланж притянул меня поближе к себе. Я глянула на парня. Тот и правда смотрел на нас во все глаза. Я отвернулась, встав лицом к Бланжу. Пусть считает, что нас внезапно захлестнул романтический порыв.
– Его родители перебрались в Штаты из Южной Америки тридцать лет назад и, как рассказывал сам Марс, – тут он явно спародировал его голос, – «больше десяти лет тяжело и упорно трудились на благо страны, чтобы заслужить право хотя бы голосовать».
– А тут ты, наглый и бесцеремонный тип, так просто в нее ввалился.
– Во-первых, я живу здесь уже шесть лет. Во-вторых, я собираюсь выиграть мировой чемпионат для этой страны.
– Ну да, все твои интересы продиктованы лишь заботой о репутации Америки. И Марс, конечно же, этого бы сделать не смог.
– Это к делу не относится.
– Еще бы, – хмыкнула я. – Ладно, Бог с ним, а здесь-то он что делает?
И Бланж, глядя через мое плечо, медленно произнес:
– Он здесь, потому что вторая половина всего этого принадлежит ему.
Тут я едва не подавилась воздухом.
Одно дело знать, что где-то там есть враг, который так и желает увидеть, как мы проколемся, а совсем другое – жить с ним в одном доме. Отлепившись от Бланжа, я вернулась обратно в номер и принялась ходить из угла в угол, но далеко не ушла, наткнувшись бедром на угол комода.
– Ай! – Я вскрикнула и зашипела. – Откуда он только взялся?
– Стоял там с того самого момента, как мы вошли в комнату, – отозвался Бланж.
– Почему ты мне сразу не сказал?
– Про что? Про комод?
– Про Марса!
– А это что-то меняет?
– Господи! Конечно, меняет! – воскликнула я, зажмурившись и сжав кулаки. – Ты и без того нас обоих подставил, а теперь нам даже здесь покоя не будет. Только не говори, что он еще и живет через стенку от нас!