Я проснулась через пару часов оттого, что зуб на зуб не попадал. Буквально. Что за ерунда? Всю свою жизнь я прожила на юге страны и никогда не думала, что смогу так замерзнуть.
Бланж же мирно спал на своей половине кровати, закинув руки за голову и укрывшись одеялом.
– Эй, – стуча зубами, прошептала я.
Он не отреагировал.
– Бланж! – Я потрясла его за плечо. – А здесь есть еще одно одеяло?
– Что? – сонно пробормотал он.
– Одеяло.
– Бери. – Он, не просыпаясь, подтолкнул свое одеяло в мою сторону, приподняв край. Кажется, алкоголь частично выветрился, потому что речь его стала гораздо четче.
– Да не твое, другое, – почему-то продолжала шептать я, растирая ладонями плечи. Нет, я, конечно, знала, что температура в пустыне ночью падает так же стремительно, как днем поднимается, но чтобы до такой степени!
Бланж невразумительно пробормотал что-то, давая понять, что не намерен заниматься поисками среди ночи. Было там что-то еще про диких койотов, но я уже не разобрала. Одно только стало ясно: другого одеяла нет. А спать под одним с Бланжем я не собиралась. Особенно после случившегося.
Но чем больше проходило времени, тем холоднее становилось в комнате. Я уже буквально дрожала под тонкой простыней, стуча зубами. Бланж пошевелился, а потом, накинув свое одеяло поверх моей жалкой простынки, повернулся набок лицом ко мне, сгреб меня в охапку, перетягивая на свою сторону кровати, и прошептал:
– Всё, спи.
Я хотела повыпендриваться и оттолкнуть его, но в этот раз, кажется, он не собирался ко мне приставать, а его тело было таким теплым, что я изо всех сил постаралась не замурчать от удовольствия. Решила: еще пару минут погреюсь, а потом отодвинусь обратно.
Он, шумно выдохнув, произнес:
– Господи, Эванс, ты так громко думаешь, что скрежетом мыслей всех на этаже разбудишь. Успокойся уже и спи.
– Но мы…
– Спи, – прошептал он, и я закрыла глаза.
Если бы кто-то спросил, что я больше всего ненавижу в крупных мероприятиях, я бы ответила: две вещи. Толпу и её безумие. И вот, оказавшись посреди бывшей аэробазы, переоборудованной в фестивальную площадку, я осознала: сегодня мне придётся столкнуться с обоими.
Мы с Бланжем не устраивали представления, не миловались и не обнимались на потеху публике – просто вышли из одной машины. Вернее, он вышел, а я продолжала сидеть, обхватив себя двумя руками и думая, что, может, удастся переждать внутри, но он открыл мою дверь и протянул ладонь, и уже одного этого оказалось достаточно, чтобы попасть в центр внимания. Нас фотографировали на телефоны, снимали на видео, кто-то подходил, чтобы поздороваться. Реми Беланже почти никогда не оставался один. Рядом всегда вились люди, но, глядя на него, почему-то казалось, будто он и не видит их вовсе. Я была уверена: если в какой-то момент к нему подойти и спросить, как звали ту девушку или того парня, которые последние пятнадцать минут о чем-то ему увлеченно рассказывали, он бы удивленно приподнял брови: «А разве тут был кто-то?»
– Зачем мы здесь? – Я встала на цыпочки, чтобы докричаться до него сквозь шум толпы и рев моторов.
– Мы здесь, чтобы заработать хорошие деньги, – ответил Бланж, откинул задний борт пикапа, выкатил оттуда свой мотоцикл и похлопал его по стальному боку, будто он живой – эдакий черно-красный монстрик с зубастыми покрышками. Не монстр. Именно монстрик. Потому что, в отличие от привычных мне городских мотоциклов, он был мускулист, сухощав и словно готов в любую секунду оскалиться. Равно как и сам его хозяин.
Я встала напротив, пытаясь понять, как к ним двоим относиться. Бояться? Уважать? Потому что восторгаться, как все остальные, я точно не собиралась.
– Такие мероприятия проводят между соревнованиями, чтобы привлечь побольше внимания. Сегодня здесь соберутся все: спонсоры, гонщики, спортивные компании и простые зеваки, а значит, и мы тоже должны быть.
– А я что здесь делать буду?
Бланж чмокнул меня в висок, отчего я невольно зажмурилась.
– Изображать безумно влюбленную в этот спорт и меня девушку. Кстати, познакомься… наша маленькая мотельная семья вчера пополнилась. – Он махнул рукой какому-то парню, который и так направлялся к нам. Чем ближе он подходил, чем четче было ощущение, что я смотрю на пиратскую копию Реми, которая выглядела весьма недружелюбно. А потом опустила взгляд на надпись на его экипировке и приоткрыла рот.