В «Святое море» мы добрались, когда стемнело. Солнце здесь садилось рано, как будто тоже пыталось поскорее скрыться от жары, не понимая, что само ее и вызывает. Разморенная горячим воздухом, я задремала. И только когда Бланж, остановив машину, хлопнул дверью, проснулась, лениво потерла глаза, а потом, резко вскрикнув, подскочила. Что-то темное мелькнуло перед капотом. Или кто-то.
– Ох, нет! Только не это…
Странная тень оказалась не кем иным, как…
– Марс! – закричала я, резко открыв дверь и выпрыгнув из машины.
Марсель нас поджидал и, стоило Бланжу выйти, накинулся на него с кулаками.
– Бланж! Хватит!
Но, ясное дело, меня проигнорировали. Они катались в дорожной пыли, избивая друг друга и поливая такими словами, которые я в жизни не слышала.
– Кто-нибудь, помогите!
Но первой возле меня, как назло, оказалась Лил. Прибежала быстрее всех и хотела инстинктивно кинуться разнимать парней, но я успела ее схватить. В этот момент Марс зарядил Бланжу в висок. Лил в страхе взвизгнула и отскочила.
– Не лезь! – заорал на нее Марс.
Если бы я была Кэсси, то, наверное, схватила бы какую-нибудь палку и со всей силы шарахнула парней по спинам. Если бы своей матерью, то махнула бы рукой, отвернулась и ушла пить пиво под вечерний сериал. Но я была всего лишь собой – маленькой испуганной девушкой, на глазах которой впервые кто-то так яростно дрался.
Наконец на крики сбежались остальные. Парней растащили.
– Пусть твой говнюк в следующий раз держится от меня подальше, – направив палец почему-то в мою сторону, прошипел Марс. Как будто я могла хоть что-то с этим сделать.
Руки им обоим заломили за спиной, чтоб снова друг на друга не накинулись. И мне вдруг захотелось подойти и заявить Марсу: хоть он и прав и Бланж повел себя как говнюк, но это теперь мой говнюк. А своих в беде не бросают.
Я посмотрела на него. Бровь его была рассечена, а губа кровоточила, он вскинул подбородок, все еще тяжело дыша, и сплюнул, бросив холодный взгляд на Марса.
– Ублюдок.
Хотя и Марсель тоже был хорош. Волосы у него спутались, нижняя губа треснула, на подбородке начал распухать ушиб.
– Иди потрахайся, кретин! – бросил он. – Да отпустите меня уже, вашу мать!
И парни действительно разжали руки, вероятно убедившись, что эти двое не собираются больше убивать друг друга. Осталась только финальная перестрелка взглядов – то ли какой-то изощренный вариант психологического прессинга, которым владели оба, то ли просто еще одно напоминание: «Если что, я близко» – скрытая, а может и не очень, угроза, а после этого безмолвного обмена оба одновременно развернулись, и каждый пошел в свою сторону. А я побежала следом за «своим говнюком».
– Прижми, – скомандовала я, когда мы вошли в комнату, и приложила к его рассеченной брови полотенце. Лицо Беланже выглядело все хуже, и теперь у меня закрадывались большие опасения, что надо бы ехать в больницу и шить.
– Лечить меня будешь? – хмыкнул Реми.
– Лечить, калечить, – пробубнила я, – если не заткнешься!
Стянув волосы резинкой, я открыла дверь ванной, чтобы хорошенько вымыть руки.
– Зачем было к нему лезть, а? Я же предупреждала. Тебе делать нечего? Скучно? Совсем мозги растерял. Боже, ну что за идиотизм?
Самое смешное, что на кровати за стенкой точно так же лежал избитый Марсель. И это было даже комично. Было ли мне его жаль? Разве что слегка. Надеюсь, у него найдется тот, кто окажет помощь.
Я открыла шкафчик, чтобы достать аптечку. Еще вчера ее обнаружила. Если большинство нормальных людей хранили ее над раковиной, здесь, в «Святом море», она находилась под ней. Потому что коробочка с крестом тут была размером с ящик для инструментов водопроводчика. И чего только в ней не было! Порывшись внутри, я достала перекись, ватные диски и пластырную стяжку. Не была уверена, что она вообще понадобится, но на всякий случай решила: на бровь наклею.
Реми лежал на кровати, зажмурившись и прикрыв глаза рукой, будто у него разболелась голова.
– Ты сотрясение, случаем, не заработал? – осторожно приподняв его руку, спросила я. – Мне кажется, что да. Может, надо в больницу?
Не открывая глаз, он пробормотал:
– Не надо. У меня было сотрясение. Пару раз. На этот – точно не оно.
– Уверен? Вид у тебя такой, будто тебя сейчас стошнит.
– А вот это вполне может быть, – прохрипел Бланж. – Но, скорее, от жары и оттого, что этот ублюдок хорошо меня приложил головой об капот.
– Идиоты, – не сдержалась я, на что Бланж разулыбался разбитыми губами. – Совсем дураки, да?
– Ты не понимаешь, Жак, это же вопрос принципа.
– Какого?
– Сейчас это моя игра. И я веду в ней.
А потом он закинул руку за голову и постучал по стене. Бестолочь.
– Руку убери, дай я бровь посмотрю.
Присев на край кровати, я коснулась его лица влажным полотенцем, чтобы стереть грязь и пыль, и принялась обрабатывать перекисью рассеченную бровь, а потом и губы. Бланж молчал, не открывая глаз. Не кривился, не шипел. Мне даже пришлось его пару раз потыкать в плечо, на всякий случай, чтобы проверить: не отключился ли?