Наклеив пластырь, я откинула его челку назад. На скуле уже зрел синяк. Кончиками пальцев нанесла на него рассасывающую мазь.
– Готово, – сообщила я, убирая вату. – И поздравляю, можешь поблагодарить своего друга-врага: ты разжился тем самым популярным нынче шрамом. Как будто по линейке бил, честное слово. Бровь ровно пополам. – Бланж приоткрыл один глаз. Тот, что остался целым.
– При следующей встрече обязательно его расцелую, – ответил он.
– А вот это вряд ли получится: губы он тебе разбил так, что в ближайшие пару дней ты точно никого не расцелуешь, Бланж.
– Как обидно. И даже медсестру?
Я покачала головой – хватало же ему наглости в этот момент еще и по-дурацки шутить.
– Оно того стоило?
Он приподнялся, опираясь на руки, и тут же коснулся головы. Видимо, все-таки кружилась. Нахмурился, посидел так секунду, наконец посмотрел мне в глаза и произнес:
– Зато ты не представляешь, как мне сейчас хорошо, вот честно.
– Вы оба больные.
– Наверное, – широко улыбнувшись, пожал он плечами, а потом вдруг как-то скривился, неуверенно поднялся, пошатнулся и отодвинул меня в сторону. – Жа-а-ак, кажется, мы слишком долго говорили про Марса, – прошептал он, протиснувшись мимо меня в ванную. – Аж мутить начало.
Я хотела сказать, что его мутит, скорее, от возможного сотрясения, а этот балбес никак не хочет этого признавать, хотя с такими вещами шутки плохи, но не успела, а потом уже и не решилась, потому что Бланж согнулся над унитазом. Я отвернулась. Судя по звукам, его выворачивало. В этот момент мне его стало даже жаль.
– Ох, – отплевался он. – Да, паршиво вышло. Кажется, наши отношения вышли на новый уровень? Как тут у вас в Америке говорят, до какой мы добрались базы?
– До двадцать шестой, – пробурчала я. Потому что блевать в одном номере – это мероприятие из совсем уж доверительных.
– Хоум-ран, – прохрипел Бланж, тяжело вставая и включая воду, чтобы ополоснуть рот.
– Плохо же ты знаешь бейсбол.
Я не стала уточнять, что хоум-ран – это, вообще-то, секс, но в нашем случае ему все равно до него не добраться.
– Никогда не интересовался, если честно.
Он проковылял обратно в комнату и плюхнулся на кровать. Я встала рядом. Мои голые ноги оказались на одном уровне с его лицом. Я наклонилась, откинула с его лба мокрую челку, чтобы она не касалась раны, и вдруг Бланж обхватил мою ногу и, подтянув к себе, поцеловал. Прямо в коленку.
– Спасибо, – устало улыбнулся он. Разбитая губа снова треснула, и на ней выступили капельки крови.
Я закатила глаза:
– Очень смешно. Лежи давай. А то в прошлый раз через пять минут после твоего «мне так хорошо» ты со стонами сгибался над унитазом. Так что не беси меня, Беланже.
Вместо ответа он закрыл глаза и молча отдал честь. А я прикрыла дверь и вышла на галерею. Вопрос, как там дела у второго участника драки, почему-то никак не шел из головы. Поэтому вместо того, чтобы спуститься по лестнице вниз, завернула за угол.
На светлую сторону.
Комната Марса располагалась симметрично нашей, с одним лишь отличием: бо́льшую часть дня его сторону заливало солнце. Но сейчас оно скрылось, и «Святое море» утонуло в непроглядной темноте аризонской пустыни.
Только оказавшись здесь, я узнала, насколько она бывает густой и липкой – как чернила. Даже в том городке, где я жила с бабушкой и дедушкой, не было так глухо. Глядя под ноги, я отсчитала три двери от угла дома. Лишь несколько фонарей освещали путь. Вряд ли Бланж будет в восторге, если узнает, что я ходила сюда. Но я все равно постучала.
Никто не ответил. Может, все-таки ошиблась? Но когда снова занесла руку над дверью, та резко распахнулась, и я столкнулась с Лили.
– Ой, а ты что здесь делаешь?
Повисла неловкая пауза. Было видно, как она растерялась. Ее взгляд заметался из стороны в сторону.
– Просто хотела убедиться, что все в порядке, – произнесла она. – Только Реми, пожалуйста, не говори.
– Это потому, что
– Точно будет не в восторге.
– Тогда не скажу.
Я хотела попросить: «Ты тоже», но не успела: Лилиан убежала, как будто ее здесь и не было.
Снова взявшись за ручку двери, я слегка потянула ее на себя. Но не успела и слова произнести, как изнутри послышался голос. Жесткий, отчитывающий. Словно нотации старшего брата, уставшего бороться с капризами младшей сестры.
– Лилиан, хватит. Я сказал тебе уйти, неужели не ясно? Мне наплевать, что ты снова себе придумала. Мне не нужна ни ты, ни твоя помощь…
Я неловко откашлялась, повторно постучав.
– Марсель, это Жаклин. – Тут дверь резко распахнулась. Марс с отвращением посмотрел на меня сверху вниз, держась за дверной косяк. Его нос был разбит, а рассеченный подбородок сочился кровью. Он глядел на меня своими темными, как здешние ночи, глазами так пристально, словно надеялся, что от одного только взгляда я сбегу. Но если уж я взгляд Бланжа могла вынести, то Марсу даже пытаться не стоило. К тому же угрожающе смотреть он не умел, это было ясно как день.