В свете фонаря он казался старше всех, живущих здесь. Лил говорила, ему двадцать семь. Выше Бланжа и шире в плечах. Марс вообще не производил впечатления опасного парня. И несмотря на то, что я должна была всей душой и сердцем ненавидеть, я могла понять его мотивы.
– Просто хотела убедиться, что медицинская помощь не требуется.
– А ты что, медсестра?
– Нет…
– Вот и убирайся в таком случае, – раздраженно бросил он, крепче схватившись за дверь и явно собираясь ее закрыть.
– Ладно.
По крайней мере, я попыталась наладить мирные отношения. В моих намерениях не было злого умысла. Его право, видеть его или нет.
– И если это он тебя подослал…
Но я ответила:
– Вряд ли мне даже разговаривать с тобой можно, Марс.
На этот раз он остановился, так и не захлопнув дверь. На его лице промелькнуло сомнение, все еще смешанное с недоверием.
– А ты делаешь лишь то, что он тебе позволяет?
– Нет, это супружеская солидарность. Так вроде положено. – Я пожала плечами.
– Я знаю, что ваш брак – чистый фарс, – вдруг произнес он. – Так что можешь со мной не притворяться. Бланжа почти невозможно вынести. А полюбить, будучи в здравом уме, – тем более. С ним даже самый запущенный случай стокгольмского синдрома и тот не справится.
Я лишь невозмутимо улыбнулась:
– А я попробую, – и зашагала обратно к себе.
Я слышала, как хлопнула дверь, как Марс выругался по ту сторону, но не обернулась. Спокойно обогнула корпус, но стоило повернуть на темную сторону, столкнулась с Лакланом.
Да что ж за день сегодня такой.
– Прошу прощения. – Я сдвинулась к стене, пропуская его, потому что во время нашей прошлой беседы он не произвел впечатления человека дружелюбного. Скорее, походил на змею, так и старающуюся плюнуть своим ядом.
– Знаешь, мы ведь все собрались здесь не просто так, Жаклин. – Ну вот, как я и думала. – Нам пророчат самый успешный за все время карьеры год. И для Бланжа в первую очередь.
– Рада за нас. – Я прислонилась к серой прохладной стене и сложила руки на груди, ожидая, когда он наконец выговорится. – Что-то еще ты не сказал мне сегодня, Лаклан?
– Просто хочу предупредить, что видел, как ты ходила к Марсу. И если ты для него шпионишь…
– О боже…
Я закатила глаза, махнула рукой, молча протиснулась мимо и пошла по галерее. Еще сериальных драм не хватало выслушивать.
– Жаклин… – крикнул Лаклан, на что я, не оборачиваясь, показала ему средний палец. В ответ он пробурчал под нос: – Сначала Бланж как безумный со своей любовью. Теперь эта истеричка малолетняя. Не работа, а сумасшедший дом…
Я рассмеялась. Меня так повеселил этот пассаж, что я даже почти не разозлилась на то, что меня обозвали истеричкой. Надо будет сказать Бланжу, пусть снимет Лаклана на камеру с пометкой «свидетель большой любви».
–Лилс, ну хватит там торчать! – снова крикнул он так громко, что я аж поморщилась. Ему с такой гортанью на стадионе бы хот-доги продавать. – Завтра рано утром тренировка! – И добавил уже тише: – Устроила там стену плача.
Я обернулась. В темноте было видно плохо, но я смогла разглядеть вдалеке силуэт девушки, сидевшей на валуне. Лилиан? Это действительно она?
И вдруг меня осенило. Лаклан говорил не обо мне! После стольких просмотренных серий «Декстера» и «Вероники Марс» мне впору было самой открывать частное детективное агентство, а я не смогла разглядеть очевидное у себя под носом! Столкновение у комнаты Марса, замешательство Лил, ее испепеляющий, полный раздражения взгляд в сторону его палатки. И вдруг я поняла: это был не уничтожающий взгляд, а влюбленный.
– Лили, – позвала я. Но, услышав мой голос, девушка тут же куда-то сбежала, растворившись в темноте. – Да тут не Санта-Маргарита, а настоящая Санта-Барбара! – тихо произнесла я, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, вдруг почувствовав себя жутко уставшей.
Окинула взглядом комнату. Неразобранные до конца сумки до сих пор валялись около кровати, вещи частично были развешаны на спинки стульев. С нашего приезда все закрутилось так быстро, что даже не было времени осознать, что я здесь. Бланж спал, подложив локоть под голову. Свет из окна падал на его волосы, сильнее выбеливая седую прядь. И мне вдруг стало интересно: он родился с ней, или она появилась позже?
Как много мы на самом деле знали друг о друге? Почти ничего. И как я ни старалась, почему-то не могла выкинуть из головы слова Лаклана: «Он как безумный». Потому что это было так похоже на Реми.
Ночью я долго не могла заснуть. Крутилась с боку на бок, пытаясь переварить сегодняшний день. Перед глазами все еще летали мотоциклы, в ушах стоял гул толпы и рев моторов. Мелькали люди. Сегодняшний день навалился на меня, словно великан наступил своей огромной пыльной подошвой. И когда я наконец почувствовала, что проваливаюсь в блаженный сон, поняла, что попала. Потому что настал черед эксклюзивного шоу. Того, что Реми Беланже решил устроить исключительно для меня и только в собственной спальне. И нет, это не то, о чем вы могли подумать.
Я зажмурилась изо всех сил, закрыв руками глаза. Поверить не могу, что мне могло так не повезти. Потому что, как оказалось, Бланж… храпит!