Мы лежали в темноте, молча слушая дыхание друг друга. Я не знала, что в таких случаях полагается делать, поэтому ускользнула в душ прямо так, в чем мать родила. Поймав свое отражение в зеркале, на секунду даже замерла, до чего же красивой казалась. Растрепанной немного, особенно волосы, но счастливой. Щеки раскраснелись, а глаза блестели так, словно кто-то насыпал в радужку бриллианты.
– Красивая, – впервые в жизни, глядя на себя в зеркале, произнесла я. И улыбнулась.
Когда я вернулась в кровать, мне показалось, что Бланж спит. Но стоило лечь рядом, как его рука тут же подгребла меня под себя, а губы предельно точно нашли мои. Он стал опускаться поцелуями все ниже. А руки уже гладили мой живот, касались груди.
– Реми, Реми, – прошептала я, улыбнувшись, словно оправдываясь за то, что у меня не вышло закончить так, как ему, вероятно, хотелось. – Мне правда было хорошо.
Приложив палец к моим губам, он тихо прошептал:
– Ш-ш-ш. Я все еще безумно тебя хочу. Можно?
Глупый-глупый Бланж. Этой ночью тебе можно все.
И мою крышу полностью снесло от касания его языка, губ и пальцев. А дальше все казалось настолько распутным, что даже светящая в окно луна предпочла спрятаться за тучи.
Ночь проносится как час. И когда мне кажется, что у меня уже не осталось сил: плечи искусаны, губы зацелованы, а мышцы с непривычки ноют от секса, Бланж открывает в себе какой-то резервный источник энергии. Так что, когда мы занимаемся любовью в последний раз, уже светает. На этот раз он двигается во мне медленно, как будто наслаждаясь процессом. Создавая из наших взглядов клетку, сплетая нас в одну цепь.
И мы смотрим друг на друга, понимая без слов. И очень хочется верить, что происходящее между нами – больше, чем просто секс.
«Я проиграл».
Марсу пришлось повторить эту фразу несколько раз, чтобы смириться. Несмотря на то что церемония награждения давно закончилась, все вымылись и переоделись в чистую одежду, люди продолжали гудеть, снимали камеры. Каспер, неизменный механик Бланжа, брызгая шампанским, снял его старый двадцать первый номер, меняя на новый. Теперь единица официально перешла к Беланже. И, как выяснилось, это ощущалось паршивее, чем Марс мог предполагать.
Бланж, смеясь и рассыпая улыбки, победно прошагал к своему мотоциклу, чтобы соблюсти традицию. Марс и сам проходил это не единожды.
Бернаут. Символ победы. Трюк, которым сопровождается каждый финал чемпионата, когда победивший гонщик сжигает об асфальт свою резину, погружая все вокруг в клубы дыма. На этом моменте Марс развернулся и ушел в гостиницу. Он знал, что на крыше сегодня будет большая вечеринка, посвященная финалу чемпионата, но ему на ней нечего было делать. Даже по коридорам сегодня шаталось столько репортеров, что Марс заперся в номере, стараясь никому не попадаться. Не тот момент, когда ему хотелось давать интервью.
– Остаток вечера я проведу у себя, – сообщил он своему менеджеру. – Распорядись, чтобы ужин принесли в номер. И никакой прессы.
– Будет сделано, кэп, – отсалютовал тот. И, хлопнув Марса по плечу, добавил: – Следующий сезон будет твой, вот увидишь.
– Никто и не сомневается, – жестко ответил Марс. Он и сам не знал, то ли Бланж так поднатаскался, то ли он сам действительно начал сдавать, но тут же прогнал эту мысль.
Он сделает его. И вернет себе свой первый номер.
Усевшись на кровать, Марс скинул рубашку, стянул носки, оставшись только в брюках, и устало выдохнул. Откинулся назад, упал на матрас и закрыл глаза.
Его разбудил стук в дверь. Обслуживание номеров. Неохотно поднявшись, Марс поморщился. Прошлогодняя травма локтя давала о себе знать каждый раз, когда он засыпал, оставив руку в неправильном положении. Он растер ее, повращав в разные стороны.
Стук повторился.
– Иду! – крикнул Марс и, открыв дверь, впустил пожилого чернокожего официанта.
– Чем-то еще могу помочь? – спросил тот, явно ожидая чаевых.
– Нет, спасибо. – Марс, порывшись в джинсах, протянул нашедшуюся там купюру.
– Приятного вечера.
Официант закрыл дверь, и, только когда локоть снова стрельнул, Марс понял, как сглупил, не попросив принести хотя бы льда. Ладно, с этим он и сам справится.
Не став закрывать дверь комнаты и выставив металлическую защелку, чтоб та не захлопнулась, прямо так, в одних лишь штанах, он вышел в коридор, прихватив металлическое ведерко. В коридоре были слышны отдаленные звуки музыки. Видимо, прошло не меньше пары часов, раз вечеринка уже в разгаре. А потом Марс завернул за угол и застыл.
В центре коридора стояли Лаклан и Лил. Так близко друг к другу, как не стоят обычные напарники по команде. Лили, как и всегда, выбрала настолько неприлично короткое платье, что приходилось прикладывать все усилия, чтобы не пялиться на ее бесконечные ноги в босоножках на тонких каблуках. Как Марс эти платья ненавидел! Каждый раз она словно специально надевала одно из них, чтобы посильнее его позлить.
– У тебя красивые глаза, ты знал? – улыбаясь, проговорила Лил, обращаясь к Лаклану.
Она была пьяна. Марсу не составило труда сложить одно к одному. Тем более в такой день.