– Эй, – позвал Марс, и девушка, услышав, вскинула на него полный сожаления взгляд. Ее лицо исказилось от боли, а глаза снова наполнились слезами. —Что-то случилось? – осторожно произнес Марс, чувствуя, как ярость наполняет его до краев. Если этот придурок попытался что-то с ней сделать, то он места на нем живого не оставит.
Лил покачала головой, а потом встала и вписалась в него, прильнув так, как будто ее никогда в жизни не обнимали. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, и это было до того душераздирающе, что Марс и сам не заметил, как его руки сомкнулись вокруг ее хрупкого тела. И она окончательно разрыдалась.
– Я совершила ошибку, – произнесла девушка, спотыкаясь на словах. Алкоголь сделал свое дело, раскрывая ее и так открытую душу совсем нараспашку. – Прости меня, Марс, – простонала она. – Я предала тебя! Пожалуйста прости!
– За что?
Почему-то ее ответа он боялся. С одной стороны, Марс понимал, что не могло случиться ничего такого уж страшного за то время, что он бродил по коридорам. Но, с другой стороны, и десяти минут порой бывает достаточно.
– За то, что целовалась с Лакланом. За то, что мне даже понравилось. За то, что почти согласилась стать его девушкой.
Господи. Марс даже прикрыл глаза и сел на кровать. Не на такие откровения он надеялся. Лили присела рядом.
– Тебе явно не стоит передо мной извиняться. Ты же не… Мы не… – Он даже растерялся, не зная, что нужно говорить в данном случае. Настолько это все бредово выглядело. Но все равно невольно прижал ее к себе, гладя по спине, чтобы успокоить. Чувствуя, как колются ненавистные пайетки на криминально коротком платье.
Она уткнулась ему в шею.
– Марсель… – прошептала тихо.
– Что, Лили?
– Просто чтобы ты знал. Из всех в мире рук я хочу, чтобы меня обнимали только твои.
Марс рассмеялся:
– Лил, ты пьяная?
– Что? Нет, – замотала головой девушка и в ответ на его скептический взгляд добавила, сведя большой и указательный пальцы: – Если только совсем немножко.
Пить она не умела точно так же, как и Бланж. Их обоих скашивало буквально на глазах. Марсу было даже смешно оттого, что сначала ему приходилось таскаться с одним, а теперь и вторая следом – все то же. А потом она прошептала:
– Можно тебя кое о чем спросить?
– Конечно.
– А ты… А у тебя… у тебя были другие… женщины?
Марс аж опешил.
– Лили, мне почти тридцать лет. Ну конечно, у меня были другие женщины.
Девушка замерла. Кажется, даже перестала дышать. Вдруг резко встала, сверкнув глазами и размыкая объятия. А потом внезапно влепила ему пощечину, развернулась и, цокая каблуками по паркету, ушла.
– Придурок, – раздался обиженный голос из коридора.
А Марс так и остался ошарашенно сидеть, поглаживая горящую щеку.
– Так и будем дальше молчать?
Скрыв глаза за темными очками, Бланж вел автомобиль по уже проснувшемуся городу. Я же смотрела в окно, пытаясь спрятаться от неловкости, провожая взглядом вывески магазинов и дорожные знаки.
– А что говорить? – насилу выдавив из себя улыбку, тихо произнесла я. – Все вопросы по списку я выучила, если ты об этом.
– Я не о списке…
Утром я проснулась первой. Солнце, встающее, как обычно, рано, осветило комнату и новую реальность, в которой я не понимала, как вести себя дальше. Реми спал, положив локоть под голову.
Я пошевелилась в поисках чего-то, чем можно прикрыться, но одеяло у нас, как повелось с первого дня, было одно на двоих, так что стащить его значило оголить Бланжа, поэтому я схватила первое, что попалось под руку, – его рубашку, валяющуюся на полу, – и, накинув ее, скрылась в ванной.
Боже, боже, боже! Ну зачем? Зачем я все так усложнила между нами? Нет, секс был хорош. Бланж прекрасный любовник, не поспоришь. Несмотря на то что опыта у меня в этом деле не было, я столько наслушалась, что могла, даже ориентируясь лишь на чужие сплетни, сказать: он точно знает не только как получить удовольствие, но и как доставить его. Проблема в том, что для него это просто секс, а для меня нет.
Он не видит смысла в жизни без риска, скорости и бесконечных состязаний, а я хочу иметь надежный тыл и стабильность. Он живет сегодняшним днем, а я хочу ясного будущего. Вот только он никогда и не обещал его мне.
Я прислонилась к двери, закрыла глаза и, зажмурившись, медленно сползла на пол. Какой же надо быть дурой, чтобы переспать с парнем, который открыто заявляет, что не намерен связывать себя с кем-то отношениями вовсе. Но еще большей дурой надо быть, чтобы в него влюбиться.
– Жак, я… – Бланж нарушил тишину, словно оправдываясь. Но за что? Он же не виноват, что я сама захотела того, что случилось.
– Прошу, не начинай…
Из-за него я и так нарушила все свои принципы. И хотя провести ночь с тем, кто тебе небезразличен, не равно предательству себя, ощущение, что для него я всего лишь «одна из», неприятно кололо в сердце.
– Почему?
– Все нормально. Давай просто закроем эту тему.
Потому что спустя некоторое время ты найдешь для себя развлечение поинтереснее. И погонишься за ним с азартом, как за мной когда-то. А я останусь.
– К тому же мы приехали.