Мы встали у стены и он, развернувшись в мою сторону своими могучими плечами, опять не сводил с меня глаз. Не в силах долго выносить прямой настойчивый взгляд, я уставилась на ноги. Носок моих ботинок был укреплен, чтобы в случае чего, можно было бы пнуть без потерь... Поспешно взбила подол, чтобы скрыть улику своей неженственности.
— Нет, деньги были нужны, — легко брякнула и, подняв глаза, увидела удивление на сильном лице.
«Берта, как должны отвечать нежные телочки?»
Быстро спохватилась, поправляя ответ:
— Э-э-э. Я хотела сказать, что... У меня был выбор: выйти замуж или самой заработать на жизнь. Я выбрала отправиться в Эгиду. Не знала тогда, конечно, что здесь так... нелегко. Э-э... Вот поэтому я здесь.
— Не хочешь замуж? — он удивленно почесал затылок, от чего густые мужские брови смешно изогнулись. — Первый раз слышу, чтобы не хотели замуж.
— Не то, чтобы не хочу... — замялась. — Просто я сирота, приданого нет, потому выбор небогат. Надо или выходить за того, кто возьмет или крутиться самой. Я и выбрала. А ты как здесь оказался?
Он сощурил глаза и посмотрел вдаль. От воздуха тянуло тем самым холодком, который предупреждает, что совсем скоро изо рта будет тянуться пар.
— Тоже решил деньжат подзаработать, сама знаешь, здесь платят немало. Как получу деньги по контракту, хочу дом построить, да завести семью... А то никто не хочет идти за бедного Быка, который только силой и владеет, — Байнар подмигнул мне, и я понимающе улыбнулась, испытывая облегчение и однозначную радость.
«Не наказанный! Доброволец! И такой же бедный как я. Сходится!»
— Смотри, — он откинул плащ и приподнял руку, надув впечатляющие мускулы. — Силы у меня много, сам могу буйвола на плечи поднять, сам могу дом построить.
«Ну, мускулы — не показатель Силы», — чуть не заявила, когда вдруг осеклась.
«Силу не демонстрировать, улыбаться и восхищаться изо всех сил», — вспомнила слова матушки.
— У тебя очень... большие мышцы, — старательно восхитилась. — Очень... красивые.
Бык усмехнулся. Кажется, его устроила моя реакция.
— Можешь потрогать, — подсказал, видя, что я сама не спешу.
Под его снисходительным взглядом я аккуратно пощупала налитую руку такой толщины, что ее не обхватить двумя руками. Очень даже... В животе огоньком закрутилось сладкое томление.
— Такую как ты на одной руке носить могу!
Не предупреждая, он махом подхватил меня на локоть. Я вскрикнула от боли и неожиданности, он, приняв возглас за восхищение, несколько раз качнул меня, заставляя вскрикнуть.
— А ты для меня пушинка. Да! Так буду тебя называть. Берта-пушинка!
«Бо-о-о-о-оольно!»
Скривившись от боли, я встретилась глазами с Крисом, который проходил мимо именно в этот момент.
Какого хаоса он попал с ним в одно дежурство?
Насмешливая улыбка, возникшая на губах зловредного Змея, сигнализировала о том, что последние слова он услышал.
«Зад змеи», — мысленно выругалась я, одновременно пытаясь расправить лицо. Указывать Байнару на его оплошность мне не хотелось. С кем не бывает? Я же ничем не напоминала ему о своей ране, он мог забыть и забыл.
К сожалению, когда Бык спускал меня вниз, не забыв прижать к себе потеснее, приятные ощущения от процесса были полностью замещены захватывающей болью в собственном заду, жестко отдающей в ногу.
Твердо решив играть роль прекрасной мисы до конца, я мужественно не показала своих ощущений, сохраняя все судороги, пронизывающие тело подальше от лица. Даже когда медовые глаза Байнара были близко-близко, я ухитрилась не стереть с губ нежную полуулыбку.
«Сдохну, но не испорчу это свидание» — думала я, пока меня мутило от боли.
Матушка бы мною гордилась.
...может и отец тоже.
Уже скоро, отговорившись тем, что мне нужно собираться на кухню, я максимально плавной походкой вернулась на лестницу. Там выдохнула, согнулась и с облегчением застонала. Ничего себе, пытка! Нежные мисы должны быть очень сильными, чтобы вслух матом не орать.
Странное ощущение от смешения боли и радости после удачного, но непростого свидания, быстро превратилось в уныние, как только я взглянула на лестницу.
— Ну что, Берта... Ты молодец! Теперь аккуратно назад, — пробормотала сама себе.
Попыталась шагнуть вниз и едва удержалась от стона: теперь потревоженная рана настойчиво дала о себе знать. Шагать вниз оказалось сложнее... Я прилипла к стене, пытаясь опираться хоть на какие-то выступы камней, чтобы перенести вес с ног, но тщетно.
За следующие полчаса я смогла преодолеть только десять ступеней и готова была расплакаться от бессилия. Застряла ни с чего! Да как так?! Я — и не могу по лестнице спуститься? Невиданно, совершенно неприемлемо!
Переждав приступ паники, я медленно выдохнула.
Лекарь, конечно, говорил, что не надо пользоваться Силой. Но ещё он говорил и по лестницам не ходить... Нарушила одно, делать нечего, будем нарушать и другое, выбора-то и нет. Ярость уберет боль, и я не спущусь, а слечу вниз. Миг! И готово.
Я сконцентрировалась и... ничего не произошло.
Изумлённо распахнула глаза.
«Не могу?!»
