Бертран и Лола полностью

– Это секретарь «Вашего агентства», – произнес девичий голос, – я подтверждаю встречу мсье: завтра, в 11.00, на аллее де Контраван в Сен-Тибо-де-Винь. Вы его жена?

– Мать его ребенка.

– Я звоню, потому что наша сотрудница не хотела бы потратить время зря.

– Я все ему передам, и он перезвонит в случае отмены, но не раньше завтрашнего утра: вечер у него занят.

– Будьте так любезны, назовите еще раз фамилию мсье.

– Руа.

Завибрировал ее телефон. Дженна сообщила, что Макса будут оперировать, и попросила остаться с Мило.

– Я лягу в гостевой комнате.

– Он спит?

– На диване.

– Ничего, я уложу, когда вернусь.

– Договорились. Передай Бертрану, что он забыл телефон, а ему звонила девица из агентства по недвижимости и подтвердила завтрашнее свидание. Если не пойдет, пусть сообщит ей утром.

Потом позвонил Бертран, и Дафна не отказала себе в удовольствии сказать гадость – назвала секретаршу заполошной. «Спасибо». Сен-Тибо-де-Винь. Почему это сочетание кажется мне знакомым? Журналистка укрыла Мило, послушала, как он сопит, и ушла в гостевую, где включила огромную плазму и решила смотреть «Матч-пойнт» Вуди Аллена. Удача на отскоке[70]. Просто удача, подумала Дафна, почувствовав приятный толчок маленькой ножки.

Франк проснулся в чужой постели, сел и спросил, не может ли произведенная энергия напрямую подаваться на велосипеды.

– Warum Night?[71] – ответила женщина, вернувшая ему слух.

Это была их вторая ночь за четыре месяца. Первый завтрак Франка на кухне Беттины. Они не говорили ни о завтрашнем дне, ни о более далеком будущем. Беттина Хохбах и Франк Милан пока не ступили на определенный путь, они только наметили направление в жизни. Остальное терялось в белом тумане, который так напоминал дым над лабораторией в тот страшный день. Он вернулся из Безансона 1 июля и вышел на работу, пока неофициально. Он сам сообщил об этом на сайте сегодня утром. Ему требовалось время – он передвигался по коридорам, сильно хромая. Запрещал себе форсировать события. Контролировал отделочные работы в лаборатории. Спокойно размышлял над уравнениями. О своей прежней жизни – немного… достаточно. Плохо. Больно. Потеря, разрыв, вопросы. Моменты, где допустил ошибку, свалял дурака, напортачил.

Она.

И тем не менее Франк беседовал с коллегами, улыбался им. Еще один перерыв в работе он сделает с 15 июля по 15 августа: ему на месяц привезут Ленни и Марию. Он мог бы все объяснить Камински, но призрак партнера был весьма капризным, появлялся и исчезал, когда хотел, и сам решал, что слушать… Франк приспосабливался. Детство подготовило меня к общению с монстрами.

Бывали часы, когда ему почти нравилось общество Камински, но в этот день партнер не «пришел».

Инженер заработался, вернулся поздно, один, на белой машине, невидимый в белом мольтоновом тумане. Он поздно лег, но на следующее утро – такое же туманное – встал рано, выпил кофе, принял душ, подумал о Марии и Ленни, которые прилетят в следующее воскресенье на большом белом самолете под надзором бортпроводницы, и она не будет моей бывшей женой. Его так и подмывало произнести: «мерзавки-надевшей-не-белое-а-кремовое свадебное платье». Хуже всего, что она не была мерзавкой, и он это знал.

Франк сосредоточился, вообразил прикосновение детских щечек к своему лицу. Потрогал многодневную черную щетину и решил с сегодняшнего дня «обзавестись мягкой кожей». Пена и станок для бритья, одна щека, потом другая. Никакого звука, кроме тех, от которых он не мог избавиться. Франк ополоснул лицо, промокнул его полотенцем и тут заметил, что баллон с пеной подтекает. Оставляет за собой след, такой же белый, как туман, смог, его машина. Он побледнел, оперся ладонями о раковину.

Все знают, что такое «тест на отцовство». Этим утром инженер «прозрел». Все пробелы сложились в четкий вектор, указывающий на протечку. Он видел совсем другую субстанцию. Подумал о Лоле под стеклянной крышей «фонаря», о положительном тесте и неопределенности сроков. Ее глаза. А я думал только о себе. Сердце Франка умерло: это все время было у меня перед глазами, а я ни о чем не догадывался. Тот негодяй якобы надевал презерватив… А если нет?

Инженер, не отходя от раковины, проконсультировался с «Гуглом». Лаборатория выдаст результат через 48 часов. То, что надо! Обрадует ли ответ? Франк Милан протер черным полотенцем зеркало, запотевшее во время его размышлений. Он увидел, как выглядит со стороны: глухой, обгоревший, голый. Одна-единственная мысль не касалась точной тональности каждой паузы и красной ленты срочных новостей, бежавшей по экрану в рождественский вечер 2010 года. Это была мысль о загробном голосе бабушки.