Она села в машину, включила зажигание и уехала, а Лола медленно, глядя под ноги, поднялась на пятый этаж. Везучая? Значит, Бертран был ее везением? Она остановилась перед дверью, в которую позвонила два дня назад. Бертран впустил ее, не зажигая света, обнял – поцеловал – похитил… Щелкнул кодовый замок, Лола узнала шаги Франка, перегнулась через перила. Он поднял голову. Улыбнулся. Спросил:
– Ты брала почту?
– Нет.
Лола пошла вниз. Она знала, что будущий муж надел голубую рубашку – под цвет глаз, – ее подарок на день рождения, низкие серые «конверсы» и джинсы, два года назад купленные в Лос-Анджелесе. Они тогда занимались любовью в номере отеля с белоснежными стенами. Франк был очень нежен, но обнимал ее не как любовник, а как супруг со стажем.
– Сдала тест?
– Легко.
– Я же говорил…
Он открыл дверь и первым переступил порог, а Лола подумала: Спасибо
– Ты огорчилась из-за дождя?
– Нет.
– С платьем все в порядке?
– Увидишь.
– Между прочим, я удержался от искушения!
– Знаю, – ответила Лола и закрыла коробку.
Франк подошел и переделал – «как правильно». Она спросила:
– Как насчет ужина?
Они поели стоя, продолжив освобождать шкафы, и часом позже оглядели изменившуюся до неузнаваемости гостиную. Дружно рассмеялись. Франк сказал: «Нужно переставить коробки» – и занялся делом, а Лола мыла посуду и любовалась им. Ей всегда нравилось наблюдать за Франкам, когда тот возился по дому. Нравилось слушать его. У него был дар говорить – и повторять – вещи, которые ужаснули бы кого угодно в устах другого мужчины, но будущий муж умел рассказывать. Вообще-то его талант заключался в другом: он знал, как заставить себя слушать. Франк был красноречив и артистичен, мог рассмешить, всегда подмечал анахронизмы в фильмах, как «ляпы в расчетах шефа». Франк гордился своей проницательностью, и Лола вдруг испугалась: он мог обратить внимание на приведенную в порядок ручку и задать вопрос. Не сегодня вечером – сейчас его больше всего волнует «передислокация» вещей. Она встала перед дверью, загородив ручку, понимая, что ничего глупее придумать не могла.
– Передай мне, пожалуйста, скотч, тот – широкий, коричневый, – попросил Франк.
Лола протянула ему бобину, он ответил самой обаятельной/насмешливой/веселой улыбкой и…
– …хочу перепаковать сверток, с которым не справилась моя любимая. Кто надоумил тебя так завернуть вещи?
– А ты о чем думал, переодеваясь в женское платье? – поддела жениха Лола и повесила тряпку на злокозненную ручку.
– Я не думал – я развлекался.
Светлые глаза Франка смеялись, и Лола с напускным возмущением заявила, что никогда не поймет, почему умные, сверхобразованные и ответственные мужчины испытывают непреодолимое желание рядиться в бабские тряпки и творить всякие глупости.
Франк невозмутимо расставлял коробки, и этому не помешало бы и землетрясение силой в тысячу баллов. Его ответная реплика лишила Лолу дара речи.
– А для меня останется тайной, зачем девушки напиваются до отключки.
Он подошел, она обняла его и снизошла до объяснения:
– Все дело в жаре.
– И насколько же жарко тебе было?
– Настолько, что захотелось нырнуть в бассейн, – сказала Лола, незаметно отстранилась, взяла его за руку и начала рассказывать, как легко оказалось распечатать билеты на самолет до Гонолулу и сколько было проблем с рейсом для его сварливой бабки, которая сразу после свадьбы собралась в Бордо, где каждый год проходит курс талассотерапии.
– Чего и следовало ожидать!
– Странно, что она вообще решила почтить нас своим присутствием.
– Я бы предпочел, чтобы Мегера умерла до моего рождения, но выбора не было.
Франк поцеловал Лолу в плечо, ловким движением уложил ее на кровать и устроился рядом.
– Даже юбка не спасла бы меня от свидания с ненавистнейшей из женщин – моей бабушкой!
Он чмокнул Лолу в шею.
– Берегись, она будет начеку.
– Ну и пусть!
– Ненавижу тебя.
– Не всем везет, как тебе, дорогая, твоя мать – добрая красавица!
Не дожидаясь ответной реплики, Франк продолжил:
– Ты назвала меня сверхобразованным, ответственным и…
– …умным.
– Ну так вот: твой
Лола улыбнулась: да, он может!
– Ну все, хватит, мы полвечера потратили на разговоры о старухе.
Она закрыла глаза и приказала себе забыть, что Бертран обнимал ее в этой самой постели. Она любит Франка. Любит заниматься любовью с Франком.
