– Солнце существует. – Потом указал на промежуток между линиями: – Дороги существуют. Повсюду на планете?
– Да.
– Почему бы не соединить одно с другим и не создать покрытие, включающее солнечные микропанели? Идеальное сочетание! Только представь «плод» этого союза…
Наташа считала Франка скучным занудой – и иногда бывала права, но Лоле нравилась «мания полноценности» жениха. Она смотрела на его плечи, когда он ставил доску на место, на горящие от возбуждения глаза, на руку, которая… О нет, только не сюда!
– Знаю, это банально, но все равно скажу: хорошее может родиться из плохого. Мысль о Мегере навела меня на гениальную идею! Я – гений.
Никто не назвал бы Франка «королем смиренных и скромных», но у него была богатая фантазия, и он умел мечтать. Он понимал, решал, блистательно вычленял главное из окружающей мешанины и отбрасывал ненужное. Он повелевал тем, что закинуло Лолу в мир, о котором она даже не подозревала. Ее тело подавало сигналы. Откликалось. Она вытащила мед из коробки, намазала им гренки, и тут в голове раздался гнусавый голос Мегеры: «Как насчет тебя? Он просветит тебя и узнает, что ты натворила?» Она испытала не страх – отвращение. К себе, своим мыслям, к тому, что сделала и что почувствовала, а главное – к тоске по Бертрану.
Она уткнулась носом в пиалу с кофе. Франк в три приема сжевал свой гренок, а потом и Лолин. «Ешь на здоровье, я не голодна…» Сияя улыбкой и азартно сверкая глазами, сообщил, что «все это великолепие пришло ему в голову благодаря черному кофе, круглой пиале, жаре, старой перечнице и предстоящей свадьбе!» Он встал и пошел охладиться под душ. Лола смотрела на стул, где совсем недавно сидел Бертран. Он был здесь, смотрел на нее, молчал, как перед зеркалом, касался кончиками пальцев ее руки. Франк вышел из ванной, свежевыбритый и прекрасный.
– Я могу быть спокоен насчет вокзала?
– Конечно… Оставь ключи, мы обещали покупателям два комплекта, – с тоской в голосе напомнила Лола.
– Хорошо, что напомнила, было бы верхом идиотизма потерять их в последний день. – Франк улыбнулся, положил связку ключей на стол, громко пожелал «всего наилучшего этим замечательным стенам», великанскими шагами пересек квартиру, остановился в дверях, посмотрел на Лолу и… заметил белую фарфоровую ручку с висящей на ней тряпкой.
– Черт, я забыл ее закрепить!
– Плевать! – воскликнула Лола. – Мы съезжаем!
Франк засмеялся и повторил:
– Мне плевать! Мы съезжаем!
Его нежный взгляд мог обезоружить батальон закаленных вояк, голос прозвучал очень громко.
– Люблю тебя.
– И я.
– Скажи.
– Я люблю тебя, Франк.
– Я счастлив.
Лола сидела за столом и прислушивалась, не возвращается ли Франк. Потом встала и высунулась в окно. Он был эмпат – и в тот же момент поднял голову. Она послала ему воздушный поцелуй и прочла по губам:
– Заранее спасибо за вокзал!
Франк уехал, а Лола сомнамбулой поплыла по квартире и вдруг оказалась в коридоре, перед зеркалом, с грязной посудой в руках. Ей до дрожи захотелось разбить проклятое стекло, но она верила в приметы, боялась накликать несчастье и сдержалась. Лола не спрашивала себя, как давно бродит по дому, голова была занята одной мыслью: отвратительный сон – не случайность.
Злой голосок задал очередной неудобный вопрос. Бертран – случайность? Как знать… Что ответить?
Легко, трусливейшим способом на свете – задав другой вопрос: зачем забывать? Будущая новобрачная посмотрела на кухонную дверь. Ответ прост, как трусы: Лола позвонила в дверь чужой квартиры, потому что Франк не починил зловредную фиговину, которая много лет, день за днем, незаметно расшатывалась под воздействием вибрации планеты и окончательно развинтилась из-за порыва буйного июньского сквозняка. Вот что сотворила эта дрянь с ее жизнью! Лоле захотелось шваркнуть по ручке чем-нибудь тяжелым, разбить ее или разобрать на части, взять с собой и держать всегда на виду. Она разрывалась между острым чувством стыда и горячившим кровь счастьем. Все произошло помимо моей воли и желания, я ни о чем таком не мечтала. Это несчастный случай. Протокола никто не составлял. Обошлось без последствий: опасный момент выбора миновал. Двери лифта закрылись, жизнь продолжается по предусмотренному сценарию.
Завтра Лола наденет кремовое кружевное платье – оно уже два дня ждет ее в доме матери, – а золотистый чехол полетит в помойку, к красному. Бертран останется Бертраном. Я вернулась к себе, девушке, которая никогда не выкинет ничего подобного. Время поможет забыть пережитое: чем больше морщин, тем меньше эмоций… Мне исполнится пятьдесят, я посмотрю в зеркало и буду счастлива, как сейчас. По-настоящему счастлива, что вышла замуж за Франка и… не сказала «нет» Бертрану. Я никогда не забуду, как его руки ласкали меня, но скажу: «Молодец, вовремя смылась!»
