– Ты пойдешь?
– Мама! Ты еще здесь? Уму непостижимо.
– Тебе следует пойти. Развеешься… А то сидишь взаперти, дышишь всякой дрянью или…
– Мама! У меня нет ни малейшего желания видеть Дафну.
– Ты слишком много работаешь.
– Раньше ты утверждала обратное!
– Бертран!
– Черт бы побрал всех баб на свете!
– Почему Дафна празднует новоселье в среду вечером?
Он не ответил. Ждал и прислушивался, понимая, что мать с ее упрямством способна простоять под дверью целый день.
– Не уверена, что праздновать в среду – верх светского шика, но открытка гораздо элегантнее всех этих электронных посланий, – раздался голос Флоранс.
Бертран закатил глаза. Мирный тон матери не успокоил, а только сильнее завел его.
– Ты не согласен?
– Почему бы тебе не отстать, мамуля?
– Я знаю, что ты пьешь водку! – сообщила она с ноткой сочувствия в голосе.
Сухо щелкнул замок, потом другой, Бертран скрылся в своем убежище, но в последний момент Флоранс заметила на лице сына то самое, новое, выражение, которое появилось после русской командировки. Она знала: что-то в жизни ее сына изменилось. И это что-то серьезное.
– Я не хочу ссориться, но скажу, только не сердись. Ты встретил в России девушку, и она смутила твой покой. И не спорь. У тебя выражение лица сделалось другое! Как ее зовут?
Бертран выскочил в коридор так неожиданно, что напугал Флоранс. Он схватил рыжую замшевую куртку и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
– Куда ты?
Он не ответил, и Флоранс побежала следом.
– Бертран! Бертран! Ты… ты…
Он вдруг вспомнил голос и лицо русской старухи, угостившей его свежим яйцом, только из-под несушки, и обернулся с верхней ступеньки.
– Я – что?
Флоранс Жианелли замерла, несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом Бертран в сердцах швырнул куртку на пол к ногам Флоранс и ушел в свою комнату. Она повесила куртку на место.
Постучала в дверь и вошла, не дожидаясь ответа. Бертран лежал на спине, подложив ладони под голову. Флоранс ловко обогнула валявшиеся на полу носки, джинсы, футболки, стопки журналов, шнуры, зарядники, полупустые бутылки воды, чашки и остановилась в ногах кровати.
Бертран не произнес ни слова, и она села рядом.
– Я не лучшая из матерей, но и не пустое место. Ну вот, говорю о себе, вместо того чтобы ответить на твой вопрос…
Она тряхнула головой, привычным движением поправила пучок, и Бертран заметил седину в ее вьющихся, густых, очень черных волосах. Кожа у Флоранс была тонкая, очень светлая и почти без морщин, несмотря на возраст.
Флоранс улыбнулась – «я никогда не видел
– Давай я начну, объясню, что думаю и чувствую, а потом выслушаю тебя…
Бертран кивнул.
– Помнишь, как ты бунтовал, не ночевал дома, пока я не купила тебе портативную видеокамеру и видеомагнитофон? Наверное, нужно было купить фотоаппарат, но цена кусалась и…
Бертран не улыбнулся, но был растроган.
– Обстановка в нашем доме нормализовалась, хотя ты наверняка хотел снимать еще и в школе… – Он не шелохнулся. – Когда твой преподаватель математики назвал тебя не по годам развитым подростком с неопределившимися предпочтениями, мы испытали самый настоящий шок. Этот человек понял то, что мы – твой отец-профессор и мать-медсестра – не сумели распознать… Ты никогда не получал отметок выше 10 баллов, так что… – Бертран ухмыльнулся, как мальчишка. – Ты перепрыгнул через класс в начальной школе, возможно, следовало бы через два. – Флоранс покачала головой. – Сам знаешь, как часто ты отвлекал учеников от дела и мешал учителям.
– Диплом бакалавра естественных наук с отличием.
Флоранс выдержала паузу.
– Все верно. Но я до сих пор не уверена, что курить травку было хорошей мыслью. Как и передоз.
– Да это было обычное недомогание.
– Ты не можешь ничего помнить, учитывая, в каком состоянии находился, а я склонна больше доверять врачу, чем твоему дружку-кретину Люка.
– Он стал адвокатом.
– Плевать! – рявкнула Флоранс. – Ничего не хочу слышать о глупостях, которые вы творили, мне нужно – очень нужно! – знать одно: ты сотворил все это, чтобы нас сломить? Чтобы мы позволили тебе бросить инженерную школу?
Бертран не отвел взгляда.
– Не было никакой преднамеренности, все вышло само собой. Все «употребляли», я тоже и… однажды не рассчитал, только и всего.
– Только и всего… – вздохнула Флоранс. – О нас ты не думал…
– Вам в голову пришла гениальная мысль: «Получишь студию, если поклянешься навсегда забыть о наркотиках». Я сдержал слово.
Они смотрели друг на друга, читая по лицам.
– Меня не удивляет, что ты так подумала, – признался Бертран.
– Я хотела, чтобы ты получил диплом инженера, он бы тебе пригодился. Жизнь непредсказуема…
– Наверное… но я больше не мог терпеть.
– А я не поняла. Приняла за легкомыслие и трусость.
