Бертран и Лола полностью

Лицо Бертрана болезненно дернулось. Флоранс встала. Подошла к окну. Открыла обе створки, и комната наполнилась свежим осенним воздухом. Минуту спустя она произнесла жалобно-беззащитным голосом, глядя в сад:

– Я говорю всем мамочкам, что они должны быть бдительными и ни за что на свете не вовлекаться в негативную конфликтную спираль, потому что остановиться бывает очень трудно. Я повела себя иначе. Знала, что в наших сложностях виноваты мы оба, и ни разу не поговорила с тобой.

Последние фразы она произнесла скороговоркой, не поворачиваясь к сыну – боялась не совладать с чувствами.

Бертран смотрел на потолок. Его мать права насчет ужасающей силы спирали. Он хотел, чтобы Лола немедленно оказалась рядом. Дистанция между ними не составляла и миллиметра, все было так ясно / мирно / очевидно / хорошо. Возможно. Но он струсил, а сейчас, в эту секунду, отдал бы все на свете, чтобы увезти ее в Россию, купаться в Байкале. Он сказал бы, что любовь – редкость, что она уникальна и требует жертв. Потом им овладел страх. Тот самый, что терзал душу Анатолия. Он запустил длинные узловатые пальцы ему в грудь, добрался до горла. Сволочное чувство до времени таилось во тьме, выжидало, когда появится трещина, чтобы скомандовать своей армии: «В атаку!» А если я заделаю трещину, Лола?

Флоранс вернулась к кровати. Увидела, как судорожно вздымается грудь сына. Он вскочил. Занял ее место у открытого окна. Стоял, опираясь ладонями о стену, поджарый, прямой, сильный. Флоранс чувствовала кипящую в нем страсть. Руки, принадлежащие внешнему миру. Ей никогда не удавалось вовремя загнать его домой и уложить спать. Бертран все детство провел снаружи. Сказать ему сейчас? Да или нет? Бертран опередил мать:

– Та попытка была проявлением трусости. Я часто вел себя как пугливая девчонка.

Он обернулся.

– Ты права. Шестнадцать месяцев назад я встретил женщину. Был у Дафны, один. Она позвонила в дверь рано утром, я открыл, увидел девушку со сломанной ручкой от кухонной двери. Я все починил. Это… – Он улыбнулся, счастливо и печально. – Это была любовь с первого взгляда. Я понял, но промолчал. – Его лицо закаменело. – Не только потому, что она собиралась переезжать и замуж.

Мать слушала сына, не сводя с него глаз.

– Она вышла замуж?

– Через неделю. Я был у мэрии. Она меня не заметила.

Бертран сел рядом с Флоранс, потом лег, растер ладонями лицо, посмотрел на мать, и она все прочла по его глазам. Любовь, отчаяние, тягу к этой женщине…

– Какого числа?

– В день моего отлета в Тибет. Я уговаривал себя забыть ее, а на вокзале передумал, помчался туда на RERе, спрятался за деревом и не сделал ничего, чтобы она меня увидела. Хотя мечтал обнять.

– Недавно вы снова увиделись, да? – спросила Флоранс.

– В самолете, которым я летел в Россию. Она бортпроводница.

– И?

– Она обняла меня и сказала: «Я, кажется, беременна». Я сам купил ей тест в аптеке. И видел результат – положительный.

Бертран снова сел.

– Она любит своего мужа?

– Если бы все было так просто… – Бертран закрыл глаза. – Мое чувство оказалось во много раз сильнее. – Его голос дрогнул. – И не говори мне, что это пройдет, мама. Не пройдет. Никогда.

– Конечно нет, дорогой.

Бертран замер. Затаился. Лежал с закрытыми глазами. Сын показался Флоранс очень красивым и очень несчастным. Настоящим мужчиной.

– Лучше бы мне остаться ее любовником, чем жить в том, что началось 6 июня, когда она покинула меня, а я не сказал: «Останься!»

– Так поговори с ней сейчас.

Бертран встрепенулся.

– Увязнешь в тоске, испортишь себе жизнь, – продолжила Флоранс. – Вы должны объясниться.

– Но как? У меня нет ни адреса, ни телефона! – не сказал – каркнул несчастный влюбленный.

Мать посмотрела удивленно, и он кивнул.

– Мы не собирались встречаться.

– Жизнь решила иначе. Ты правда ничего о ней не знаешь?

– Только адрес мэрии, где она расписывалась. – Бертран нервно взъерошил волосы. – Я был идиотом и не прочел до конца приглашение, хотя могу по памяти воспроизвести романтические виньетки.

– Она есть в «Фейсбуке»?

– Нет. Я, между прочим, тоже там не присутствую.

– Пффф… Фотограф без аккаунта в социальных сетях и профессионального сайта… Бред собачий!

– Я устроен иначе и работаю по-другому, не как все! – надменно произнес Бертран, вызвав у Флоранс улыбку.

– Мне известно, как устроен мой сын. Ты любишь встречаться с людьми, пожимать руки, давать слово. Хочешь, чтобы тебя ценили за мастерство. Ты никому не принадлежишь. Не подаешь о себе известий, появляешься и исчезаешь без предупреждения. Ты несобран, не вскрываешь почту. – Она протянула сыну стопку конвертов. – И не оплачиваешь счета…

– Я ничего не трачу. Не слежу за временем. – Он бросил письма на кровать. – Никогда не говорю «впопад» и вовремя. Я не знаю, когда она родилась и сколько ей лет. И не блещу интуицией, черт бы ее побрал.

Бертран повернул голову к окну, посмотрел на одинокое облако, запутавшееся в верхушке яблони, и снова плюхнулся на спину.

– Как же все это тяжело…

Мать взяла его за руку.

– Ты не сказал, как ее зовут.