В комнатке, которую ей отвели, она быстро переоделась в свое единственное платье. Хорошо, что не выбросила его, как советовал дядя Меркель. Остальные хотела вернуть барону, надо же дать ему хоть какую-то компенсацию за потраченные деньги.
Пока все это происходило, служанка причитала над испорченным розовым платьем. И вообще, причитала:
— Что же вы, мадхен, прозевали все! Мммм?! Надо было пользоваться возможностью!
— Так вышло, — сказала Мара.
Та замерла на минуту, пристально на нее глядя и выдала честно, по-простому:
— А я на вас так рассчитывала. Да что уж теперь.
Мара хотела ответить, но в этот момент дверь отворилась с грохотом. Она вздрогнула, и черт его знает, на что надеясь, обернулась. Два дюжих стражника держали сундучок. Один грозно спросил:
— Мара-Элизабета Хантц?
— Да, — кивнула Мара настороженно.
Они буквально швырнули к ее ногам сундучок:
— Вот. Вознаграждение от его величества за участие в отборе. Велено доставить.
Развернулись. Дверь снова хлопнула. Служанка метнулась было к сундучку, потом обернулась к ней:
— Мадхен…
Наверное, это неприкрытое пренебрежение и было последней каплей. Мара просто подхватила кофр, в котором были ее деньги и личные, захваченные из дома, вещи и вышла из комнаты.
— Мадхен! — крикнула ей вслед служанка. — А как же деньги?! Платья эти куда?!
— Платья барону Малгиту. А деньги, — она пожала плечами. — Верните его величеству.
По коридорам она шла не оборачиваясь. На нее косились, шептались за спиной. Ничего. Если идти все прямо и прямо, то королевский замок, хоть он и большой, можно пройти очень быстро.
Из замка ее беспрепятственно выпустили в город. Там Мара остановилась в ближайшей гостинице, потому что уже наступил вечер. А с утра вместе с первым транспортом, направлявшимся из Лендрио в сторону Даршантца, уехала домой.
Съездила на отбор.
Обратная дорога всегда кажется короче, наверное, потому что двигаясь «туда» больше обращаешь внимания на детали и чувствуешь себя напряженно. А когда едешь обратно, просто отмечаешь уже знакомые ориентиры.
Сейчас Мара почти ничего не замечала вокруг себя, а вид за окном повозки сливался в сплошное серое пятно. Иногда ей чудился шум погони, и это заставляло ее прислушиваться и нервно вздрагивать. Но когда выехали за пределы столицы и покатили по главному тракту, ясно стало, что страхи напрасны, никто ее преследовать не будет. Странно это было состояние.
В довершение всего пошел дождь. И потому дорога тянулась долго и однообразно. Однако рано или поздно все кончается.
С опозданием в один час они прибыли в Даршантц.
В сам городок возница заезжать не стал, остановил у постоялого двора на окраине. И пока меняли лошадей, тем пассажирам, кто желал ехать дальше, была предоставлена возможность размять ноги. Можно было пройтись, или же пересидеть это время в харчевне. Прогуливаться под дождем было сомнительное удовольствие, и Мара решила зайти поесть вместе с остальными.
Обеденный зал был большой и довольно-таки закопченый, да и народ, сразу видно, простой и нетребовательный. Но в ее положении перебирать харчами не следовало.
Только Мара со своей порцией горячей похлебки устроилась за столиком и уже собралась есть, как вдруг услышала краем уха интересный разговор. И чем дальше вслушивалась, тем больше ей хотелось провалиться сквозь землю. Потому что говорили о ней.
Казалось бы! Только вчера все это произошло, а уже по всему Хигсланду судачат, что какую-то там девицу выкинули с отбора. С какой колоссальной скоростью распространяются слухи… Аппетит пропал к черту.
— Представляете, говорят, ее прогнал сам король.
— А…
— Да, — голос рассказчика понизился. — Говорят, за непристойное поведение.
Это вызвало немедленное оживление среди слушателей:.
— Оооо…
— Наверное, эта девица была та еще штучка!
— Угу. И еще говорят…
Тут разговор оборвался, а рассказчик неожиданно обратился прямо к ней:
— Мадхен!
Мара попыталась сделать вид, что не слышит, но тот окликнул ее снова:
— Мадхен! Вы же едете из Лендрио?
Хорошо еще, на ней была накидка скрывавшая волосы и верхнюю часть лица!
— Да, — сказала Мара, обернувшись.
А на нее уставились с нездоровым любопытством.
— Ну, расскажите нам. Вы же наверняка знаете все про это!
О, да, она знала все. И рассказать могла сейчас, что угодно, ибо уже поняла, чем нелепее ложь, тем охотнее в нее верят. В тот момент в ней как будто щелкнуло что-то жесткое и встало на место. Однако на нее смотрели, и надо было что-то сказать.
— Я не могу ручаться, — пожала Мара плечами. — Но, говорят, на охоте на девушку напал волк.
— О…
— И после этого жених от нее отказался, а король снял ее отбора.
Практически не соврала ни в чем. Несколько секунд висело молчание, потом посыпались версии:
— Наверное, сильно изуродована?
— Ну конечно, если волк напал!
— Оно и понятно, что жених отказался, если изуродована. Да и королю-то не надобна уродина на отборе.
— Да, не повезло… Жалко девушку…
Дровишки, подброшенные в костер сплетен, сделали свое дело.
