В одном месте, где убирали с пути толстый ствол, пришлось ждать довольно долго. К ней подошел королевский стражник и предложил пройтись, размять ноги. Но Мара не вышла. Странное чувство, ей почему-то казалось, что в этой повозке она в безопасности. Покинув ее, она могла случайно столкнуться с королем. Да даже просто видеть его для нее было лишнее.
Но, не видя его, она ощущала себя пришибленной, испуганной и слабой.
Странно смешалось все в душе.
На постоялом дворе, где они сделали остановку на ночь, было еще хуже. Мара видела мельком его высокую фигуру. На мгновение показалось, что он смотрит в ее сторону, однако король немедленно отвернулся и стал что-то указывать своим людям. А ее увели.
Маре выделили комнату, довольно просторную, наверное, это была лучшая комната здесь. Хозяин постоялого двора выглядел взволнованным и бледным, прислуга металась испуганная, естественно, не каждый день на их постоялом дворе останавливается король.
Кажется, кого-то выселили отсюда, потому что, когда Мара вошла, встревоженно блестевшие глазами слуги еще выносили какие-то вещи. Ей самой было тревожно. Ее новое положение было слишком расплывчатым, чтобы ощущать себя спокойно, когда в этой комнате была огромная кровать. И на этой кровати прямо на ее глазах быстро перестилали белье.
Какие мысли должны были у нее возникнуть?
В тот момент она ощущала свою беспомощность остро, как никогда.
К ней приставили двух служанок. Девушки странно косились на ее более чем скромный наряд, однако никто не посмел слова сказать. Пока она переодевалась за ширмой, ей принесли ужин. Хлеб, холодное мясо, нарезанное ломтями, молоко. Еды было слишком много, невольно закралось подозрение, что это рассчитано не на нее одну. Мара в нерешительности смотрела на поднос, хотелось есть, но она не решалась к этому притронуться.
— Поешьте, мадхен, — проговорила одна из служанок.
Она заставила себя сесть и съесть немного. Бессмысленно голодать, ей понадобятся силы. Когда Мара ужинала, принесли лохань и горячую воду, чтобы она могла помыться с дороги. Мара поблагодарила. И снова пришлось давить в себе это позорное чувство беспомощности.
Девушки помогли ей помыться и ушли, а она осталась одна в этой комнате.
Держать лицо на людях было проще. Наедине с собой — несоизмеримо сложнее. Полезли из души страхи и непонятные предчувствия. Сразу вспомнилось, как тогда, в шатре, он холодно и по-деловому говорил ей:
«Амелия станет моей женой, это давно решено. А Истелинда, это Истелинда. Они тебя не касаются. Достаточно того, что ты будешь со мной»
Но тогда ей было, куда отступать. А теперь — некуда, у нее не осталось выбора. Проклятый Меркель Хантц, ее дядя, продал ее снова.
«Я беру тебя в долг»
Ведь она здесь полностью в его власти. Он король, кто скажет ему хоть пол слова?
Но. Можно было сколько угодно говорить себе это, и все же в глубине души она не верила, что тот мужчина, который бросился защищать ее от волка, а потом нес на руках до самого лагеря, может так с ней поступить. Но… Но.
Все это время Мара подспудно ждала, что ОН придет, и вздрагивала от каждого шороха. Ведь неспроста же ее поместили в эту комнату с огромной кроватью. В ту сторону она отказывалась даже смотреть. Нет. Нет и нет.
«Ты не сделаешь этого, Рохдар Айслинг. Я тебе не позволю!»
Протест взвивался в душе, и именно это давало силы держаться. Хотя, конечно, чего стоили все эти потуги, если…
Нет.
Раздался стук в дверь.
Громом отдалось это у нее в ушах. Мара почувствовала, как пол уходит из-под ног, а сердце подскакивает к горлу. Неужели он все-таки… Мелькнула паническая мысль, почему она не заперлась??? Но что это могло изменить? Она выпрямилась и приготовилась биться.
А дверь приоткрылась, на пороге замер стражник, один из тех, что сопровождали ее всю дорогу, их лиц Мара не запомнила.
— Мадхен Хантц, завтра выезд очень рано. Вас разбудят затемно. Велено предупредить, — сказал мужчина.
Коротко поклонился и закрыл дверь.
Мара некоторое время так и стояла оглушенная, всплеск эмоций выжал ее досуха. Она сама не знала, что испытывает. Потом забралась в постель и почти сразу уснула.
Этой ночью ее никто больше не беспокоил.
Разбудили ее действительно затемно. Был быстрый завтрак, то, что оставалось от ужина, теперь стало понятно, для чего ей с вечера принесли столько еды. Горячий сладкий отвар из трав с медом.
А дальше снова в путь.
В этот раз она, усаживаясь в повозку, она тоже видела только спину короля, и то мельком. Было глупое разочарование и неуместное чувство вины, но она подавила в себе эти чувства. Чем меньше она привлекает к себе внимания, тем лучше. В конце концов, король четко обозначил круг ее будущих обязанностей. Компаньонка, сиделка. А она от большого ума напридумывала себе невесть что.
От этого стало обидно. И…
Не связывалось что-то. Потому что за сиделками не едут за тридевять земель в провинцию, загоняя коней. И не являются в разоренные замки самолично, заляпанные грязью до ушей. Сиделок можно нанять в любом количестве в Лендрио. Королю для этого не нужно даже выходить из кабинета.
