Король стал оглядываться, ища ее взглядом. Куда она могла деться? Только что была здесь! Сразу пришло на память, как он застал тут в саду ее и мерзавца Малгита. Старого барона он распорядился услать отсюда еще вчера, но все равно тревожное чувство дрогнуло в душе.
Где?! Родхар уже готов был сорваться с места и искать ее, и тут увидел ее на боковой аллее. Сидела сложив на коленях руки и смотрела перед собой.
Разве может дикое облегчение смешиваться с ядовитой досадой?
Оказывается, может.
Король вдруг осознал, что все опять затихли и смотрят на него. В душе заклубился гнев. Плевать на всех! В конце концов, она в его доме, и он может взять ее себе в любой момент. Но что-то непонятное, не поддающееся определению, противилось. Не давало это сделать.
Родхар обернулся к принцессе.
Застывшая улыбка, легкая неловкость, король предпочел не заметить. Коротко поклонился ей и проговорил, усмехнувшись уголком губ:
— Леди, ваша работа лучшая.
— Благодарю, сир.
На этот раз принцесса улыбнулась искренне. Родхар посчитал, что был достаточно любезен. Теперь остальные. Он снова двинулся вдоль всех выставленных работ. Истелинда усиленно пыталась заглядывать ему в глаза, но он прошел мимо, хотя ее работа была неплоха. Остановился напротив той самой розы, которую ему так расхваливала генеральская вдова.
Картина действительно была лучшей, пусть девица и имела не самую выразительную внешность и была дочерью простого рыцаря. Родхар намерен был судить справедливо.
— И вот этот рисунок тоже, — проговорил он, показывая на розу. — Матрес Пасквел, дайте указание оправить все работы и поместить в галерею. Благодарю всех.
— Сир… — девушка смутилась, покраснела.
Остальные тоже стали приседать в поклонах, при этом во все глаза таращились то на него, то на новую фаворитку. А Родхар краем глаза увидел, как девушка с серебристыми волосам резко поднялась и направилась к ним, но смотрела куда-то в сторону.
«Посмотри на меня», — приказал ей мысленно. — «На меня смотри».
Услышала, повернула голову. Его мгновенно переполнило жарким чувством и потянуло к ней. Но отчужденный быстрый взгляд, который ему достался, начисто стер все. Родхар вдруг понял, что с него довольно.
— Леди, матрес Пасквел, — произнес он. — Увидимся в гостиной перед ужином.
Кивнул всем и быстрым шагом направился к выходу.
Смотрел на все эти ухоженные аллеи и думал, что так не может продолжаться.
С этой Марой Хантц надо что-то делать.
Красивый и сильный мужчина, стремительный, как северный ветер прошел по аллее. Чужой далекий мужчина. Король. Мара украдкой проводила его взглядом, а потом подошла к остальным.
Стоило подойти, в нее тут же уперлись иглы взглядов. Мара отвернулась и стала ждать. Наконец смотрительница отбора закончила давать распоряжения, чтобы все поделки были соответственно оправлены и потом выставлены в большой галерее, переключилась на девушек претенденток и захлопала в ладоши:
— Прогулка окончена, прошу всех следовать к выходу!
Леди Истелинда, похоже, только этого и дожидалась, потому что стремительно направилась к выходу первой. Вид у нее гордый и воинственный, а юбки развевались, как от ветра. Следом за ней устремились несколько девушек, свита первой красавицы и фаворитки отбора. Хотя, конечно, сегодня ее положение немного пошатнулось, но она явно готова была доказать, что это явление временное.
Остальные тоже стали постепенно продвигаться по алле к выходу из сада. Какое-то время смотрительница отбора шла рядом с принцессой Грихвальда. Они о чем-то тихо беседовали. Потом принцесса Амелия прошла вперед, а смотрительница наконец осталась одна. Мара подощла ближе и окликнула ее:
— Матрес Пасквел.
— Да? — бодро откликнулась пожилая дама.
— Я хотела поблагодарить вас и извиниться.
— За что?
— У вас были неприятности из-за меня сегодня.
— Вам не за что извиняться, — махнула рукой та. — Я уже не в том возрасте, чтобы меня могли испугать чьи-то неразумные слова. И я здесь не ради выгоды, как моя предшественница, а потому что король просил меня об этом. А Пасквелы всегда верно служили короне.
— И все же я очень благодарна вам.
— Оставьте, мадхен, — дама окинула ее взглядом.
Они молча прошли несколько шагов. Наконец матрес Гермиона Пасквел проговорила:
— Моей заслуги нет в том, мадхен Хантц. Его величество обозначил свою волю, и я всего лишь исполняю. Но я умею отличать пустое от настоящего.
Странно это прозвучало. На секунду повисла пауза, а матрес Пасквел вдруг сказала:
— Я бы советовала вам, мадхен Мара, внимательнее ко всему присмотреться. Мужчины иногда сами не понимают, чего хотят.
Что бы это значило?
Мара опешила. Хотела спросить, что та имела в виду. Но они уже приближались к выходу из сада, и разговор пришлось прекратить.
После утра, бесцельно потраченного в саду, Родхар весь день работал и попутно обдумывал один вопрос. Однако так ничего и не придумал. Как только дело касалось Мары Хантц, он упирался в моральный тупик. Он мог взять ее себе в любой момент.
Но Родхар никогда не брал женщин силой.
И не возьмет.
Тем более — ее.
