Говорят, в древности был такой закон. Если внес что-то в свой дом, и оно осталось в нем до утра, оно твое по умолчанию. Это было еще до того, как Ледяной Клинок стал символом рода и дал имя Айслингам. Когда его далеких предков еще прозывали волками, потому что они носили голову черного волка на щитах. Кто знает, правда это или не правда? Плевать Родхару было на то.
Он привез ее в дом.
Он король, его право.
Матрес Пасквел захлебываясь расписывала, как красиво выписаны лепестки розы на небольшой закругленной сверху кедровой доске.
— Сир, вы только посмотрите на эти прекрасные переливы!
Девушка стояла рядом и краснела от удовольствия, что ее хвалят в присутствии короля. А король мрачно хмурился. Наконец проговорил:
— Да, очень мило.
На черта ему это сдалось?! Да, рисунок на доске был хорош, возможно, даже украсит стену его замка. Но ему нужна жена, а не рисовальщик. Жена, черт побери.
Сама мысль, что в общем-то все предрешено, была противна. А ведь еще недавно Родхар бодро планировал, как все произойдет, даже прикидывал сроки и политическую выгоду. Его раздражал отбор, потому что изначально был фикцией.
Но все так внезапно изменилось.
Что-то вдруг с ним произошло. И теперь этот проклятый отбор стал возможностью оттянуть неизбежное. Он чувствовал себя в клетке. Тупик.
И все из-за того что одна особа с серебристыми волосами упорно не желала смотреть в его сторону. Абсурд. Сегодняшняя нелепая ситуация заставляла его испытывать ядовитую досаду.
Родхар видел, что она опять замкнулась, и от этого злился еще больше. А вокруг десятки глаз, и ему нужно делать вид, что его интересует эта мазня.
Вся эта дурацкая затея с выставкой в саду бесила короля. Генеральской вдове все-таки следовало бы ограничить инициативу. И вместе с тем, король был благодарен Гермионе Пасквел за то, что та все правильно поняла и сразу взяла Мару Хантц под свою опеку. Он ведь даже словом не обмолвился, генеральская вдова сама нашла этот выход. Так что, так и быть, Родхар и дальше готов был терпеть ее предприимчивость.
Лишь бы подольше тянулся этот отбор. Глупая ситуация. Рано или поздно ему придется делать выбор. И выбор очевиден.
Но сейчас он был не готов.
Генеральская вдова растекалась восхищением у очередной картины. Видно было, что ей самой это нравится, а Родхар мрачно кивал и нетерпением ожидал, когда же все закончится. Но вот пожилая дама засеменила в сторону и позвала его:
— Сир, ваше величество! Прошу сюда, тут у нас образчики ваяния.
Родхар неохотно подошел и застыл.
На табуретах, покрытых кусками ткани были выставлены различные поделки. Всего пять. Одна показалась ему особенно интересной. Это был искусно вылепленный из белой глины высокий замок с островерхими крышами.
Довольно точно было передано все, стены с зубцами, боевые башни, жилые постройки и донжон. И на шпиле крошечный флаг.
— Чья это работа? — спросил он.
— Моя, сир, — вперед выступила принцесса Амелия.
Надо же? Король был удивлен.
Мара стояла в сторонке и пыталась анализировать, что же произошло. Король достаточно жестко осадил Истелинду. Красавица до сих пор кусала губы и хмурилась. О том, почему он так поступил, Мара предпочла не думать.
На нее теперь избегали смотреть, но общее неприятие чувствовалось остро. Вредить открыто не посмеют, вероятнее всего, будут делать это исподтишка. А в том, что этот выпад всего лишь первый камень в ее сторону, сомневаться не приходилось.
Надо быть осторожнее.
И еще Мара хотела переговорить с матрес Пасквел.
А пока смотрела, как король переходит от одной работы к другой. Некоторые ей самой нравились, Мара с удовольствием украсила бы чем-то подобным голые стены в своем доме. От этой мысли стало грустно, она отвела взгляд и стала рассматривать крыши в отдалении.
Когда она обернулась, увидела, что король стоит у той самой поделки — высокого белого замка с острыми крышами. А рядом принцесса Амелия. Принцесса улыбалась, они говорили.
Король выглядел вовлеченным.
Ну да, подумала она, что ж тут удивительного, принцесса Амелия почти официальная невеста. Не сегодня завтра объявят об этом.
Только…
Она сама не знала, почему почувствовала себя так плохо. Как будто ее войлочным покрывалом накрыло. Хотелось исчезнуть отсюда, уйти. А уйти не выйдет, придется присутствовать до конца прогулки.
Но отойти немного, чтобы не видеть всего этого, было можно.
Она отошла чуть вбок на поперечную аллею и села на скамью. Теперь перед глазами был небольшой яркий куст барбариса, зеленая трава и цветы. Очень хорошо.
Родхар разговорился с принцессой Грихвальда. Она оказалась неожиданно сведущей в фортификации, что само по себе было интересно, потому что молоденьких девиц обычно привлекает совсем другое.
Однако при этом постоянно чувствовал подспудное беспокойство. В конце концов, не выдержал, оглянулся туда, где стояла девушка с серебристыми волосами. Ему нужно было убедиться. Один короткий зрительный контакт…
Ее на месте не было.
У него сердце оборвалось. ГДЕ?!
