Все ждали, что по прибытии в столицу король объявит о своем выборе. Официально представит невесту и назначит дату свадьбы. Однако ничего подобного не произошло. Более того, вечером его величество не появился на ужине. И на другой день тоже. Девушки терялись в догадках, а матрес Пасквел на все вопросы отвечала односложно:
— Его величество занят.
Наконец, ближе к вечеру следующего дня его величество внезапно отбыл. А перед этим произшло еще одно событие.
Возвращаясь из охотничьего замка, король уже имел примерный план действий. Конечно, не хватало деталей и информации, однако все это он намерен был добрать на месте.
Родхар положил себе срок — неделю. Завершить отбор, разобраться с заговором и наступить на горло тем, кто вздумал проверить, не шатается ли под ним трон. Очень короткий срок, но кара должна быть эффективной и быстрой, чтобы надолго отбить охоту плести интриги за его спиной.
Усложнялось это еще и тем, что заговорщики годами готовились, а у него время было ограничено. Но он, черт побери, король. И Хигсланд его дом.
Торопился Родхар еще и по другой причине. Мара. Они были близки, и если эта близость принесла плод, то… Мужчина думал об этом с замиранием сердца, неожиданно для себя понимая, что готов стать отцом не ради долга перед королевством. Он безумно хотел, чтобы это было так. Но и опасался тоже. Наследник должен быть рожден в законном браке, чтобы его права не оспорил никто.
И потому — неделю не больше.
А зарывшись с головой в эти проклятые дела, он в первый же день понял, что отвлекаться нельзя ни на что. Он может не успеть. Решать надо было только первоочередные задачи, остальное побоку.
И первое по степени сложности — переговоры с Грихвальдом.
Выполнить обещание данное Амелии, было не только делом чести, таким образом Родхар развязывал себе руки. В этом случае его брак уже был не политической необходимостью, а переходил в разряд внутренних дел королевства. И здесь он уже мог выбирать жену по своему усмотрению.
Заставить Холдара принять его условия можно было только в одном случае, — предъявить такие козыри, чтобы упрямцу из Грихвальда нечем было бы крыть, но при этом, оставить пути к отступлению. Где-то надавить, чем-то поступиться.
Если так посмотреть, в этом деле ему помог главный королевский ловчий. Гонец, которого Белмар отправил в Грихвальд, привез ответ. И это письмо за подписью Холдара, сейчас у него на столе.
«Торопиться не стоит, пусть сначала произойдет то событие, которого мы все ждем. А после, когда посеянное зерно принесет плоды, можно будет подумать, как прополоть сад от сорняков и расчистить место для достойного. Что касается артефакта, о котором шла речь, он должен быть дополнен».
И в самом конце вместо подписи стояла приписка:
«Тот, кто действует нам на благо, может рассчитывать на нашу благосклонность».
Родхар читал эти строки и прямо видел самодовольную улыбку Холдара, а в душе вскипала ярость. Потому что, если перевести это все с птичьего на нормальный язык, смысл написанного был циничен и прост до безобразия.
Дождаться, пока король женится на Амелии и произведет на свет наследника. А потом, когда в нем уже не будет нужды, устранить. Отравить, устроить несчастный случай на охоте, возможностей множество.
Понятно, что в этом случае поднимется смута, будут волнения, знать начнет борьбу за трон. И в этой ситуации будет вполне логично, если королева, чтобы уберечь наследника, обратится за помощью к отцу. А Грихвальд, разумеется, окажет поддержку и военную помощь. Совершенно очевидно, что Холдар планировал быть при внуке регентом и фактически получить Хигсланд под свою руку.
Все просчитано наперед!
И ведь все это сработало бы, не выбери Мару его волк.
Иногда Родхар поражался тому мистическому, что с ним происходило из-за девушки с серебристыми волосами. Это было глубоко личное, то, что Родхар никогда не вынес бы наружу.
Раньше он не воспринимал всерьез старинные байки о том, что тотем рода реален и имеет собственный разум и выбор. И поначалу был шокирован. Исходился от ревности, что волк выбрал ту же женщину, что и он. Мужчина не готов был ее ни с кем делить. Но так было до тех пор, пока он не принял, что волк часть его. То, что может сделать его сильнее.
Ведь не вмешайся волк, он уже несколько раз мог потерять ее. Как в случае с потайным ходом. Родхар был уверен, что ход ей показал волк. Почему не ему?! Пусть так. Он не стал искать объяснения, что хотел этим доказать ему своевольный тотем рода. И какая тут связь, ведь ход вел в часовню, в которой хранится Айслинг — Ледяной Клинок. Все это он собирался выяснить потом.
Прежде всего королю предстояло закончить дела с Грихвальдом.
Конечно, забавно было осознать, что с него, образно говоря, уже и шкуру сняли, и поделили. Злой хохот душил его, стоило подумать об этом. Хотелось сказать, не рано ли? Он жив еще и кусаться может. Впрочем, сейчас не время было для эмоций
