В этом деле не сходилось многое, письмо Холдара проливало на многое свет, но сразу же порождало новые вопросы. Что заставило Белмара действовать поспешно, если в письме было прямое указание не торопиться? И о каком артефакте шла речь?
Кое-что Хойту удалось выяснить на допросе, после того, как он надавил на главного ловчего. Оказалось, что артефакт, упомянутый в письме, — это карта тайных ходов королевского замка. А хранил ее главный ловчий в вещах дочери.
Когда Родхар увидел карту, у него волосы дыбом встали.
Такая же точно, как и та, которую он, вступая на престол, получил вместе со всеми реликвиями рода. Подлинная и даже более подробная. А дальше уже было нечто за пределами понимания.
Белмар получил эту карту от Холдара.
Как оригинал мог попасть к королю Грихвальда?! Понятно, что это произошло еще при отце. Но как?! Было сделано два экземпляра? Кто снял копию?
Строить пустые догадки не имело смысла. К тому моменту, когда Родхар стал королем, ни одного из составителей карты уже не было в живых. Оба умерли при странных обстоятельствах. Один во время проводимого отцом ремонта, другой вскорости после. Спрашивать не у кого.
Зато можно было выяснить другое.
Очевидно же, что у Белмара был в этом деле собственный интерес, и должны быть сторонники из высшей знати. Он бы просто не смог организовать столь масштабный заговор в одиночку. Но у Родхара сейчас не было времени заниматься этим. Он оставил главного ловчего на растерзание Хойту.
А сам сначала отправил нарочных с письмом в Неполис.
Какой бы славой ни пользовался этот свободный город магов, на дипломатическом уровне отношения поддерживались. И ректор Неполисской Академии магии по сути приравнивался по влиянию к главе государства. В своем письме Родхар просил направить к нему в Хигсланд магистра Яна Торина.
Закончив с этим, принялся за тайное послание королю Грихвальда. Ему нужно было напугать Холдара, загнать его в тупик и одновременно предложить выход. Заставить решить положительно судьбу дочери, но при этом не спровоцировать военный конфликт. Поэтому был выбран дружественный тон. И после первых фраз приветствия Родхар написал:
«Друг мой, ты должен был сразу сообщить, что у твоей дочери запечатанный магический дар. Ибо по незнанию чуть не случилось несчастье. Если ты помнишь, брак королей Хигсланда подтверждается святыней рода, Ледяным Клинком. Я уже готов был объявить о дне свадьбы и, как должно, отвел Амелию в часовню. Но стоило ей оказаться поблизости от Айслинга, ее дар вырвался на свободу.
Мне пока что удалось сохранить это в тайне. Правда, ради этого пришлось пойти на жертвы и удалить от двора моего главного ловчего и его дочь, случайно оказавшихся свидетелями. Но я не могу скрывать вечно.
Во время венчания об этом узнают все. Дело дойдет до инквизиции, и тогда Амелия будет сожжена как ведьма. Предлагаю тебе под благовидным предлогом отозвать Амелию с отбора».
Расчет был прост. Пока Амелию защищает дипломатический иммунитет, но после оглашения невесты и принесения клятв она станет подданной Хигсланда и перейдет под действие его законов. Холдар об этом знал. На деле у короля Грихвальда было два выхода. Пойти на церковный скандал и начать войну или по-тихому отозвать дочь с отбора.
Письмо Родхар отправил и теперь с нетерпением ждал ответа.
И мучился тем, что не может пока написать Маре ни строчки. Чтобы не привлечь к ней внимание заговорщиков и тем самым не подвергнуть опасности.
На третий день ответ из Грихвальда пришел.
Король позволил себе только короткую тренировку, чтобы размяться после долгого ночного сидения в кабинете. Тренировался с двумя клинками. Сражался яростно, вкладывая в резкие и быстрые комбинации ударов все, что накопилось в душе. Нетерпение, стремление защитить, досаду, жажду действий.
А перед этим он читал донесение, которое ему принес Хойт. Один из дознавателей, лорд Гальде, отправленных с Марой, докладывал об обстановке в замке Хантц. Бесило все это безумно.
«Визиты родственников…»
Удар, отскок, поворот.
«Оскорбления…»
Еще раз, с другой руки.
«Работает сама…»
Работает сама. Работает.
У него снова была перед глазами она, сидящая в кресле. Его дублет в руках, иголка с ниткой. Их единственная ночь.
«Продержись еще немного!», — кричало что-то горячее внутри него. — «Продержись, Мара. Я скоро».
Клинки звенели, с шумом вырывалось дыхание, снова удар, отбить ответный, поворот…
— Сир, — его отвлек голос секретаря.
— Да. — Родхар остановился, отбрасывая влажные волосы со лба. — Говори.
И на ходу отдал клинки тренеру.
— Сир, — секретарь поклонился. — Прибыл посланник из Грихвальда.
Наконец-то!
— Пусть ждет в приемной, — сказал Родхар. — Я сейчас буду.
Дойти до покоев, обтереть влажным полотенцем пот, а потом переодеться в поданную камердинером свежую рубаху и надеть дублет. А потом отправиться в кабинет. На это все ушло не больше семи минут, король умел делать все быстро по-военному.
Простые манипуляции давали передышку. Пока одевался, пока шел, Родхар перебирал в голове возможные варианты ответа Холдара и свои действия. Слишком многое упиралось в разные «если».
